— У тебя все хорошо? — пристально изучает мое лицо.

Нет, блядь, у меня и близко не все хорошо!

Я хреново сплю, потому что которую ночь подряд пытаюсь найти Авдеева на второй половине кровати. Потому что я могу полчаса залипать в телефон, набирая ему десятки сообщений, так ни одного и не отправив. Потому что наш последний секс буквально разорвал меня на куски, и даже спустя неделю я все еще пытаюсь собрать себя заново.

А самое хреновое, что раз Дэн все это видит — значит, я и близко к этому не близка.

— Это все из-за разницы в часовых поясах, — выдавливаю трагическое, как будто вся проблема действительно только в этом. — До сих пор никак не могу привыкнуть, открываю глаза — и не могу понять, в какой части света нахожусь и почему на часах уже шесть, если мой внутренний будильник показывает полночь.

Дэн кивает. Сильно подозрительным по этому поводу не выглядит, но я не даю себе ни секунды на расслабление. Он опасный, он с Авдеевым заодно, именно он, как я предполагаю, помогал сделать так, чтобы машины моего отца «случайно» слетела с гладкой как стекло дороги без опасных поворотов и потом «странным образом» сгорела до рамы, не оставив никаких значительных улик. Он помог мне стать Кристиной Барр, но с такой же легкостью он может вывести меня на чистую воду. Например, однажды просто распустив при Вадиме свой длинный язык.

Меня пробивает мелкая дрожь, когда я вдруг понимаю, никакой тонкой грани балансирую. Буквально как на лезвии.

Хорошо, что можно убрать руки на чашку и скрыть предательски дергающиеся пальцы.

— Как дела, Тина? — Дэн протягивает руку через стол, дотрагивается до моего запястья. Я не одергиваю руку, чтобы лишний раз его не злить и не давать повода устроить тридцатиминутную встречу в феерический разбор полетов.

Я делаю глоток кофе и ставлю чашку обратно на блюдце. Звук соприкосновения фарфора до отвращения громкий. Или это у меня в голове все слишком обострено?

Он смотрит на меня. Не жадно, как Авдеев. Он просто делает это…. долго и пристально. В этом взгляде есть что-то придирчивое, как будто он пытается понять, где на моем теле кнопка «назад».

— Ты похудела, — говорит снова, потому что ответ на свой предыдущий вопрос так и не получил. — У тебя скулы торчат, Тина. Ты нормально ешь? Да блин, ты вернулась в страну и даже ничего мне не сказала, как будто мы — чужие, на хрен, люди!

Я едва не закатываю глаза. Не потому что вопрос глупый, а потому что не могу ответить честно. Потому что не могу сказать: «Да я вообще запихиваю в себя еду через силу, раз в день, если не забуду». А еще у меня начали случаться приступы рвоты — в любое время суток, возникающие за секунды и совершенно без вариантов по сдерживанию. Я помню, что мы с Вадимом всегда предохранялись, но все равно купила тесты. Все три — отрицательные, что абсолютно логично. А запрос в чат GPT подсказал, что у меня — психосоматика, и что это не шутки, и нужна помощь специалиста.

Но это разговор точно не для Дэна.

Это разговор вообще ни для кого.

— Да нормально я, — отмахиваюсь от его слишком изучающего взгляда, изображая пофигистку — обычно я с этой ролью справляюсь просто безупречно. — Просто перелет, смена климата и ментальности, ну и сам знаешь — у меня бешеный метаболизм. Один раз хлеб с маслом — и все, уже плюс три кило.

— Ты где сейчас живешь? — напирает Дэн.

Мне страшно, что одновременно с этим вопросом он достает телефон и как будто ждет моего ответа, чтобы кого-то набрать.

— У подруги, — отвечаю быстро и спрятав глаза. — Школьная подруга, Настя. Помнишь, я тебе рассказывала?

Он чуть хмурится. Не помнит. Неважно.

— А с работой как?

— Пока так, эпизодически. Подрабатываю репетитором английского.

Он подается вперед, опирается локтями на стол.

— Хочешь, я помогу? Тин, вообще без проблем. Могу тебя к себе забрать, хоть моей личной помощницей.

Когда к горлу подкатывает первый горький ком, я мысленно до боли и синяков скрещиваю пальцы, молясь, чтобы это не был очередной приступ тошноты.

Он кажется таким настоящим. Таким… чертовски искренним, заботливым. Готовым душу вывернуть — лишь бы девочке-сиротке было хорошо и легче дышалось под этим злым солнцем. Только за всем этим фасадом — регулярные встречи с женой (сейчас она уже даже почти не маскирует, что он в ее сторис совсем не случайно появляется сначала в десять вечера, а потом — внезапно! — в семь утра. Но все ради сына, само собой. И я абсолютно уверена, что между делом у него есть еще кто-то, возможно даже не на постоянной основе, а как виртуальный питомец — пока не забудешь покорить, а потом — следующая. В словах Дэна — ни одного долбаного слова правды.

И он — как будто Авдеевская изнанка.

Лицо, которое Его Грёбаное Величество не показывает только потому, что опаснее и лучше маскируется. Но они — суть одно и то же. Оба этакие хозяева жизни, оба могут ссать в глаза этим бесконечным «я с тобой честный, вот моя забота», а потом — в постель, отдавать бывшей жене просроченный супружеский долг или держать в телефоне какую-то неприкасаемую священную «Лоли».

Ты к ней улетел, Тай? Или никуда вообще не улетал, а просто валяешься с ней в постели в какой-то другой квартире, о которой мне, твоему ручному питомцу, даже не положено знать?