Рядом проносится Стаська, машет рукой. Ей отвечаю теплой улыбкой, в телефон — с хорошей долей пофигизма. Заканчиваю с этим — переключаюсь на моего управляющего здесь. Согласовываю и даю одобрение на всякие мелочи — доски для ограждения, перетяжку покрытия на манеже.

Домой возвращаюсь только к шести. Стаська, довольная, вываливает на няню поток впечатлений — каждый раз как будто первый, и передает заботливо завернутый кусок пирога с клюквой, который на конюшнях испекли специально для нее.

Я принимаю душ, переодеваюсь, чмокаю дочку и уезжаю.

На полпути набираю Крис по громкой связи, и она отвечает мгновенно, как будто ждала весь день.

— Хочешь что-нибудь? Могу заехать в ресторан.

— Хочу цветы, — моментально выпаливает она. — И конфеты.

Я снова ржу, потому что четко озвучил: на конфетно-букетный меня не хватит, но она все равно собирается взять свое. Можно встать в позу, но нахуя это делать мне, если в позу лучше поставить ее?

— Я заказала еду, Тай, — слышу по изменившейся тональности, что дуется на мое молчание, — ничего не нужно.

— Ок, буду через полчаса.

Цветы и конфеты. Я терпеть не могу банальности, но сейчас приходится чем-то жертвовать — или временем с ней, но интересным букетом, или тупо веник — но плюс час вместе. Выбор очевиден.

Когда в ответ на мой отпечаток замочные механизмы приходят в действие и я переступаю порог — Барби уже там.

Нахуй. Абсолютно. Голая.

Сидит на подвесной консоли, закинув руки немного за спину — это, по ходу, ее любимая поза.

Волосы вокруг лица — шоколадно-рыжими кудрями, в унисон редким веснушкам у нее на носу. И я ни хрена не понимаю, почему помню все эти подробности, если точно как-то нарочно и осознанно не рассматривал ее лицо.

— Розы… — Она разглядывает букет, перевязанный пыльной, в тон цвету бутонов, лентой. Сбрасывает взгляд на маленькую коробку с шоколадными бомбами для горячего молока. — И конфеты.

Брать все это не спешит, слегка болтает ногами в воздухе, прямо у меня на пути.

Идеальными, блядь, ногами. Длинными, мускулистыми, со здоровыми квадрицепсами и икрами. Не долбаные спички, а ноги женщины, которая меня дважды объездила и даже не пикнула про усталость.

Я бросаю все это — кажется, на пол — туда же стряхиваю с плеч пальто.

Подхожу ближе, ловлю ее руками по обе стороны бедер, хотя бежать эта коза точно не планирует. Только еще больше откидывается назад, дает на себя посмотреть. Она любит, когда я смотрю. Я люблю, когда она не стесняется.

Ее грудь под моим взглядом твердеет, соски набухают, становятся чуть темнее. Вид торчащей маленькой железки в одном из них имеет все шансы стать моим личным маленьким фетишем. Хочу взять в рот эти шарики и погонять языком, сделать влажными от моей слюны. Но задрачиваю сам себя — оттягиваю удовольствие, потому что пока не решил, что хочу с ней сделать.

Барби вытягивается, засовывает руки мне под свитер. От прикосновения ее ладоней к моему животу, от того, как она скребет по нему короткими ногтями, член тяжелеет. Может, натянуть ее прямо здесь? Стащить, развернуть, поставить раком?

— Сколько у нас времени? — Крис прикусывает мой подбородок, пальцами тянет края свитера вверх.

— Пара часов. — Поднимаю руки, даю себя раздеть, помогаю, когда этой мелюзге не хватает роста.

Это немного тормозит мою уже накатывающую на границы контроля похоть.

Я знаю, что она не сломается, но хочу, чтобы выпрашивала. Чтобы к тому времени, когда у меня уже совсем не останется тормозов, она была готова оторваться с моей внутренней клыкастой зверюгой.

Она разглядывает меня из-под опущенных ресниц.

Взгляд скользит по моему телу.

Я ловлю сорванный голодный вдох, который пытается спрятать, опуская голову и неловко царапая мой ремень, как будто в моменте забыла, что с ним делать и как расстегнуть.

Ловлю ее за подбородок, вздергиваю лицо вверх.

— Ты покраснела, коза.

Розовые щеки и влажный дурной взгляд вызывают во мне довольную улыбку — отлично.

Кладу большой палец ей на нижнюю губу, с нажимом оттягиваю, заставляя открыть рот.

— Шире, — приказываю.

Она исполняет. Смотрит на меня как девочка с подтекстом шлюхи. Нагло. Потому что знает — нам обоим это нравится.

Проталкиваю два пальцы ей в рот, чувствую прикосновение кончика языка.

Толкаю их глубже с явным намеком.

Барби сжимает губы, втягивает, вылизывает вокруг них восьмерки.