В этот раз свалить из школы получилось ещё быстрее — Лина отговорилась здоровьем родителей, попросила у Дамблдора разрешения сдать экзамены экстерном, напирая на пошатнувшееся здоровье таких слабых престарелых маглов, а после провернула тот же финт со сдачей экзаменов за седьмой курс. Теперь ее путь лежал на историческую Родину, в Россию, где она подала документы в академию ведомства колдовского правопорядка. В Британии уже начинали "закручивать гайки", запрещая изучение Темных искусств, а отечественные колдуны хранили традиции, учились противостоять тьме и любыми способами бороться с волшебниками, у которых в душе не осталось ничего светлого. И ещё ей нужно было сделать что-то со своими страхами.

Лина продолжала копать и тренироваться, запрещая себе эмоции. Она не плакала, когда узнала о взрыве газа в Коукворте, в котором погибла семья Эванс, старалась не думать, что ублюдок в этой жизни сделал с её друзьями. Она гонялась по всей стране за преступниками, зарабатывала ранения, ловила проклятия и сама их лечила, и так же жадно училась всему, до чего могла дотянуться.

Северус Снейп стал министром магии, устроив террор на Островах, а глава спецподразделения колдунов-оперативников Лилия Эванс пила вечерами водку и терпеливо выжидала, как охотник в засаде.

Через пять лет её подстерег рецидивист, полоснув по горлу кинжалом. Она успела достать убийцу заклинанием, но в следующий момент уже поднимала голову с парты, тут же бдительно оборачиваясь к соседу.

В глазах Волдеморта пылала искренняя ярость, он сжал кулаки, будто желал вцепиться ей в шею, но клятва не давала. Однако Лину ничего не сдерживало, и она отработанным движением плохого русского копа-колдуна впечатала лицо противника в стол. "Прости, Северус", — мелькнуло в голове, но вслух она шептала по-русски, зная, что Волдеморт раньше шлялся по миру с Долоховым и выучил язык:

— Ещё раз тронешь мою семью и моих закадычных друзей-придурков, и я устрою тебе такие перезагрузки, что не будет времени пописать. Как ты сказал — умирать не страшно? Мне теперь тоже, чмо. Кивни, если понял, мудила…

Волдеморт аккуратно кивнул, и Лина его отпустила, после, протирая пальцы платком от крови, оглянулась на шокированных однокурсников и пояснила:

— Он меня за грудь лапал. И если кто ещё попробует — зубов не соберёт.

Больше она с Томом не говорила, сдала экзамены вместе со всеми и, повидав семью, на следующий день уехала во Францию. Как она знала, там жил искусный разрушитель проклятий и ловкий вор, которого она сама и ловила восемью годами позже, уже будучи матёрым сыскарём. И теперь она собиралась воспользоваться знанием, набиться в ученицы и постичь все секреты ремесла.

"Ты же знаешь, мой двойник тоже не сидит сложа руки, он тебе не по зубам! Он тебя сотрёт в порошок, как только сможет избавиться от воздействия клятвы! Ты ничто!", — орал в её сознании кусок Волдеморта, который за несколько жизней, похоже, окончательно спятил. Лина мысленно возвела вокруг него решетку и пустила по ней электрический ток. Никто не говорил, что за эти годы она сама осталась нормальной.

Месье Эжен весьма удивился, когда в его весьма защищённом логове без спроса появилась мрачноватая рыжая девица пятнадцати лет с повадками отставного вояки и речью такой мусорной, что у элегантного марсельца только усики задергались. Французский язык она знала плохо, благо, мсье Петель говорил по-английски, и предложение взять её в ученики поначалу вызвало у него смех.

— Малютка, тебе ещё в школе учиться надо, — сообщил он. — Наверняка с твоей палочки ещё надзор не сняли.

— Первое: надзор через пролив не работает, магия с водой плохо сочетается, а Министерство всем пиздит. Второе: на этом доме куча защитных чар, я заебалась распутывать, пока лезла к вам в окно, так что могу тут хоть непростительными кидаться — никто не почешется. И третье — я уже украла себе новую палочку в волшебном квартале, пока добиралась сюда.

— Может, купила? — робко уточнил вор, подумав, что неправильно понял слово.

— Нет. Спёрла у одного лоха в книжном. Люди в книжном смотрят на цены, офигевают, начинают щёлкать клювом и их обстричь — раз плюнуть.

— Как скажете, мадемуазель. Но вряд ли ваших умений будет достаточно, чтобы меня впечатлить. И ваш язык…

Она глянула на Петеля так, что у него мурашки пробежали по коже, и предложила:

— Испытайте меня, месье.

Уже к чаю у мастера-заклинателя и весьма мутного типа Эжена Петеля появилась ученица.

Учиться у разрушителя проклятий оказалось сложно. Наставник требовал от Лины тонкости, ловкости, изящества. В делах и в словах. Ругательства, которыми она щедро пользовалась на службе в спецотделе, пришлось из лексикона удалить, и в целом, там, где она раньше действовала грубой силой, теперь необходимо было пробираться легко, будто гимнастка по канату. Аккуратность движений, строжайшая дисциплина, постоянные тренировки. Ей пришлось учиться вязать мельчайшие узлы, а после развязывать их, играть на музыкальных инструментах, часами разрабатывать пальцы, до хрипоты заучивать заклятия на мертвых языках, в которых важными были не только расставленные ударения, но и тональность. И Лина, сцепив зубы, трудилась…

Погоди ещё немного, Северус…

Хотя в шестнадцатилетнем возрасте тело уже теряло детскую пластичность, мастер умудрился слепить из ученицы достойного специалиста. И вора. Она доказала это, пробравшись в Эрмитаж и украв магический скипетр, на краже которого в прошлой жизни попался сам мсье Эжен. При этом, магию она использовала по минимуму, полагаясь только на силу и ловкость, напоминая самой себе тех затянутых в латекс героинь шпионских боевиков, которые смотрела в своей самой первой жизни так бесконечно давно.