Не радостно, а так, будто смеется надо мной. Это совсем не тот смех, что я слышала от него рядом с Каем. Смех стихает с легким покашливанием.

— Сделай вдох, Пэйдин. Я это уже пережил.

У меня все еще трясутся руки.

— Но ты не простил меня.

Тишина становится ощутимой.

Он опускает вилку — звук удара металла о фарфор заставляет меня выпрямиться. Он опирается локтями о стол и медленно наклоняется вперед.

— Я хочу, чтобы у нас все получилось, — тихо говорит он, глядя на сверкающий бриллиант на моем пальце. — Это должно сработать ради Илии. Ради всех. Но это не значит, что мы должны быть кем-то большим друг для друга, чем то, что мы есть сейчас.

Моя решимость крепнет перед лицом его безразличия к этим застывшим в бездействии отношениям.

— Нет. Я не приму этого. — Его брови поднимаются, когда я продолжаю с вызовом: — Я хочу это исправить. Нас. Мы ведь были близки… и я знаю, это я все разрушила. Но если нам предстоит провести вместе остаток жизни, почему бы хотя бы не попытаться сделать это приятным?

Китт откидывается в кресле и делает долгий глоток из бокала. Молчание давит, пока наконец он не выдыхает:

— У тебя уже есть Кай. Зачем пытаться наладить наши отношения?

Мое сердце глухо бьется в сдавленной груди. Я выдыхаю, ругаясь про себя на это чертово платье.

— Но я не за Кая выхожу замуж.

— А он хотел бы, чтобы ты вышла.

Я открываю рот. Закрываю. Пытаюсь снова.

— Это из-за… того, что ты думаешь у нас с Каем что-то есть?

— Я знаю его, Пэйдин, — его голос обрывается. — Лучше, чем кого-либо. Не думай, что я не заметил его чувства к тебе. Даже после всего.

В его голосе слышится горечь, которая заставляет меня задуматься. Обычно она сопровождает ревность и тихую тоску.

Взгляд короля скользит по мне, и у меня пересыхает в горле.

Мысли проносятся в голове, одна абсурднее другой. Он не может все еще иметь ко мне чувства. Не после всего того, что я сделала. Но его слова, его взгляд, прожигающий меня насквозь, говорят об обратном.

— Так вот почему ты отталкиваешь меня? — выдыхаю я. — Из-за Кая?

Он почти смеется.

— Что-то вроде того.

— Ты не хочешь причинить ему боль тем, что будешь со мной. — Покачав головой, я пытаюсь собрать воедино кусочки этой опасной игры, в которую мы с Каем притворяемся, что играем. — Здесь не о чем волноваться, Китт. Все, что было между мной и Силовиком, закончилось, когда он притащил меня обратно. По твоему приказу.

Король делает глубокий вдох, возможно, с облегчением вспоминая об исполненном приказе.

— Да, не могу сказать, что не удивился, когда он вернул тебя ко мне. — Он пристально смотрит на меня своими зелеными глазами. — Он ведь был весь твой.

Я сглатываю.

— Уже нет.

Притворяйся.

Мне нужно притворяться, будто Кай не пытался помочь мне сбежать, прежде чем мы отправились в замок. Притворяться, будто все время, проведенное с ним, не сблизило нас до невозможности. Притворяться, будто он не та судьба, которую я безрассудно надеялась заслужить.

Он улыбается с той легкостью, которую я не видела с тех пор, как вернулась.

— Время покажет.

— Я хочу заслужить твое прощение. Твое доверие. — Моя рука накрывает его, и нас обоих удивляет этот жест. Я не планировала этого, но вот она, моя ладонь, лежащая на его коже. — Позволь мне попробовать.

Он не отводит глаз от наших сцепленных пальцев, когда кивает.

— Полагаю, будет честно дать тебе шанс.

— Спасибо, — выдыхаю я.

Он возвращает взгляд к моей остывающей еде и с легкой улыбкой говорит:

— А теперь поешь. Тебе понадобится вся энергия для твоего Испытания завтра.

Обрадованная сменой тона, я ворчу, засовывая в рот ложку пюре:

— Не напоминай.

— Все будет хорошо. — Он отрезает кусок ветчины. — Илия будет в восторге.

Я фыркаю.

— Только если я умру. Возможно, они даже поаплодируют.

— Даже если бы ты умерла, никто бы не стал хлопать в ладоши.

Я замираю с вилкой на полпути ко рту.

— Что ты имеешь в виду?

— Как и в случае с Испытаниями Очищения, эти не будут проходить на Арене, — любезно поясняет он. — Ну, не все, во всяком случае.

— Правда? — живот скручивает в узел. — Неужели Наблюдатели опять будут следовать за мной по пятам?

Он делает глоток вина.

— Возможно. А может, и нет.

— Ну, если Испытания придумал двор, ничего, кроме опасности, ждать не приходится.

Зеленые глаза скользят по моему лицу, и когда я, наконец, встречаюсь с ним взглядом — в них читается буря эмоций.

— Два места, где у тебя еще не было Испытаний, — говорит он наконец. — Именно туда ты и отправишься.

Я опускаю взгляд к его груди, зная, что под воротом рубашки у него вытатуирован герб Илии. Ромб — символ четырех окраинных земель. Две из них я уже прошла в Испытаниях. Остаются…