Он-таки удостоился аудиенции в загородном домике баронессы. Взволнованный перспективами, он примчался гораздо раньше назначенного ему времени, и застал баронессу работающей с бумагами. При появлении гостя она небрежным взмахом руки отослала слугу с бумагами прочь. Замечать таких людишек было ниже графского достоинства и граф запомнил его только на фоне баронессы, как антураж. Беседка, столик, розовые кусты, уходящий прочь человечек — элементы одного порядка. Вот только этот человечек весьма походил на этого Икормана. И внешне, и раболепными манерами.

Причем когда он тогда уходил прочь, то, скрывшись за кустом, оставил в памяти графа и свой тепловой след. Кондрат торопливо поморгал, и вгляделся в спутника баронессы. Всё-таки не кожное у него зрение. На таком расстоянии он бы вряд ли почувствовал тепло человека, а вот пожалуйте — тепловой след как по заказу. С учетом расстояния, конечно, не слишком подробный, но в целом весьма похожий.

— У меня такое чувство, будто это реально слуга баронессы, — сказал Кондрат.

— Простолюдин? — отозвалась София. — О как интересно! Ты можешь это доказать?

— Нет. Только на словах.

— Маловато, — произнесла София, растягивая слова и наморщив лоб. — Ладно, подкину эту задачку Беллендорфу. Он от такого жирного куска не откажется.

— А ему-то что с того? — удивился Кондрат.

— С того, что Икормана прочат в канцлеры при принце Альберте, — сообщила София. — А местные дворяне помешаны на своей чести.

— Больше, чем ты на чести графа? — с улыбкой переспросил Кондрат.

— Примерно столько же, — без улыбки ответила София. — Простолюдин и самозванец за троном Рулитании — это гарантия бунта. Теперь понятно, зачем им Аристарх. Двойник должен быть идеален.

— Но зачем им мой труп?

София пожала плечами.

— Вот так сходу я вижу два варианта, — сказала девушка. — Либо ты знаешь о том, кто на самом деле Икорман и, стало быть, знаешь лишнее, либо на самом деле им нужен только Аристарх с его машиной идеальных двойников, но он предан графу и без него наверняка станет сговорчивее. То есть, пока все думают, что ты — это он, то без тебя.

— Второй вариант, — уверенно сказал Кондрат, и вздохнул.

Граф внутри него отозвался еще более тяжким вздохом. Никому он по жизни оказался не нужен, и даже убить его хотели лишь для того, чтобы расчистить дорогу к нужному человеку. Кондрат-студент даже проникся долей сочувствия к своему благородному визави.

— Тогда план такой, — сказал он. — Подождем, пока гости уйдут, и нагрянем сами.

Гости не задержались. После коротких переговоров Аристарх вручил баронессе склянку с зельем. Издалека оно казалось серым, но это в вечернем полумраке. Взамен Аристарх получил приличную на вид стопку здешних шестиугольных талеров. Местные «стольники» чеканились из серебра и были размером с ладонь (без учета пальцев). Серебро в них примерно столько и стоило, поэтому их охотно принимали не только в Рулитании. Навскидку Аристарх получил тысяч пять, если считать в рублях.

Коротко кивнув, он ушел в дом. Баронесса со своим спутником сели в карету и отбыли.

— Интересно, — сказал Кондрат. — В дом он их не пригласил. Он там что-то прячет?

— В доме его убить проще, — спокойно пояснила София. — Во дворе могут быть случайные свидетели. У него же заборчик едва по пояс будет.

— Получается, он не доверяет баронессе, — задумчиво протянул Кондрат. — Ну, в общем, правильно делает. Но дела с ней он ведёт.

— Полагаю, пока граф скрывается, они не могут открыто использовать его средства, а он привык жить на широкую ногу.

«Тогда он точно не с тем человеком поменялся», — мысленно ответил Кондрат, а вслух сказал: — Ладно, чего гадать, когда можно спросить?

— И то верно.

Возвращаться обратно пришлось почти на ощупь. Софии в этом плане было чуть проще. Ее обостренное восприятие подсказывало ей, где препятствие, до того, как она бы на него натолкнулась. Кондрату же приходилось нашаривать дорогу руками, а кое-где и вовсе передвигаться по-обезьяньи. В мозгу Кондрата с подачи графа тотчас возникла мысль, что благородному человеку не пристало уподобляться столь мерзкому животному, однако рассеченная в падении губа тоже не соответствовала приличествующему ему облику.

Без Софии он бы тут, пожалуй, и вовсе заблудился. Девушка словно бы чувствовала верный путь. Кондрат же видел во тьме саму Софию. Точнее говоря, видел он ее тепловой след. Кондрат крался за ней, руками нашаривая дорогу, и не спускал с девушки глаз, чтобы не потерять образ из виду. Та, разумеется, это быстро почувствовала.

— Кое-кто никак не налюбуется здешними видами? — ехидно заметила София.

— Спокойно, — отозвался Кондрат. — В темноте я вижу твой только тепловой след. Если хочешь знать, ты выглядишь как красный призрак с цветными узорами. Если бы не знал, что это твой тепловой след, сейчас бы уже удирал сломя голову совсем в другую сторону.