— Как он мог?! — удивленно воскликнул Кондрат. — Она же дворянка!

Тем более что в здешнем мире и с простолюдинами такое обращение дозволялось с большой натяжкой. Крепостное право у них тут уже отменили и слуги были свободными людьми, работавшими по договору.

Сами договора, конечно, были те еще. Местные «социалисты», если их можно так назвать, открыто говорили о замене крепостного права договорным, и еще, мол, неизвестно, какое из двух на круг оказалось более кабальным. И тем не менее поставить на кон теперь можно было лишь договор, причем у слуги, как правило, оставалась возможность расторгнуть его, поэтому договора обычно оставляли в залог под обязательство позднее выкупить их за реальные деньги. Обычным сроком выкупа считался один месяц, однако Кондрат-граф видал договора, годами кочевавшие от одного игрока к другому.

Но это всё же были договора и на простолюдинов!

— Вот именно, — спокойно сказал Аристарх. — Формально тот игрок не имел права требовать девочку, но он рассчитывал, что по такой расписке он уж точно получит деньги. Когда он понял, что обманулся в своих ожиданиях, то предъявил долговую расписку и от чести рода Лыковых не осталось ни шиша. Их чуть из гербовника не вычеркнули.

Кондрат хмыкнул. Исключение рода из гербовника, а точнее говоря, из списка дворянских гербов Российской империи было формальным разжалованием в простолюдины. Случалось такое крайне редко, поскольку дар не должен был быть «низведен» до простого люда, и потому обычно дело заканчивалось всё той пулей в лоб. Если же кто-то не мог или не хотел уйти достойно, на это были жандармы. По крайней мере, такие слухи ходили в окружении Кондрата-графа.

— Ну вот, а старый граф замял дело, — продолжал тем временем рассказывать Аристарх. — У него были свои отношения с жандармерией, те тоже надавили где надо. Граф погасил долг, а Лыкову взял как воспитанницу в свой дом. Полагаю, в ней он видел второй шанс воспитать достойного наследника. С первым у него получалось плохо.

— Достойный наследник — это идеальный убийца?

— Полагаю, он бы назвал это идеальным воином, — спокойно произнес Аристарх. — Идеальный убийца с понятиями о чести.

— Хм… У меня другие представления о том, что такое идеальный воин.

— В вашей ситуации важно, какие представления в голове у Лыковой, — сказал Аристарх. — Мой совет вы слышали. Больше я ничем вам помочь не могу, — он взял со стола листок бумаги и протянул Кондрату. — Здесь список нужных мне трав. Если сумеете их добыть, возвращайтесь.

В расположение отряда Кондрат с Федором вернулись к полуночи. София прямо из Мариебаха умчалась на переговоры с Беллендорфом. Как она сказала:

— Сейчас самое время вызвать тяжелую артиллерию.

— А что делать мне? — спросил Кондрат.

— Постарайся пока остаться в живых, — ответила девушка.

— Легко сказать, — проворчал в ответ Кондрат.

И, как оказалось, сказать-то действительно легко. Более того, до лагеря в Тарлебахе они с Федором добрались без приключений. Медведев тоже доложил, что вечер прошел без происшествий, а ремонт в доме идет полным ходом — уже закончен главный холл и лестница на второй этаж.

Однако утро для Кондрата началось не с осторожно-вежливого стука в дверь, а с сигнала тревоги. Обычно-то Федор поднимал его чуть раньше общей побудки, чтобы командир успел привести себя в порядок до того, как перед глазами начтут мельтешить подчиненные, а тут Кондрата выдернул из постели звук горна. Причем окно в сад было открыто и прозвучало так, будто бы горнист трубил под самым ухом. Кондрат запрыгнул в брюки и, на ходу застегивая китель, выскочил из дома.

Перед домом были выкопаны окопы. Неглубокие, но бруствер был выложен крупными камнями. В окопах уже занимали позиции пионеры с ружьями. С крыльца их подбадривал горнист.

— Хорош! — крикнул ему Кондрат. — Все уже здесь. Что происходит?!

— Тревога, вашсвет, — тотчас отозвался тот, указывая горном вперед. — Местные атакуют.

Вдали действительно гарцевали всадники с оружием в руках. Судя по разномастной одежде с черными лентами — местные ополченцы. Из глубины ущелья прибывали еще конные, встраиваясь в некое подобие ровной линии. Мозг графа подсказал Кондрату, что это колонна разворачивалась для атаки. Опыта в этом деле у них было мало, отчего и заминка, но среди них явно был тот, кто знал как надо. Осознав это, Кондрат на выдохе рявкнул:

— Заряжай!

Собственно, стрелки этим и занимались. Другие пионеры укрывались на широком крыльце. По сути это была крытая веранда, протянувшаяся вдоль всей передней стены дома. Сплошь каменная. Дерево тут было слишком дорого. Даже навес был сложен из плоского камня. Его поддерживали толстые опять же каменные колонны, меж которых протянулись резные, но тоже каменные, перила где-то в метр высотой. С крыльцом эту террасу роднило то, что на ней не было никакой мебели и до сего дня она служила исключительно для входа в дом. Теперь же отсутствие мебели позволяло пионерам быстро занять позиции за оградой.

Позади них прохаживался Медведев, поглядывая в сторону всадников и спокойно раздавая указания. Суть их сводилась к тому, чтобы не суетиться и не высовываться, пока враг не подойдет на дистанцию рукопашного боя. С их топорами и лопатами сложно было придумать что-то другое. Алхимик Евсеев сходу рванул в передовой окоп.

— Евсеев! — крикнул Кондрат. — Ты куда полез?!

Конечно, пионер — он всегда первый, но не настолько же. Там полсотни шагов до основной позиции, да всё вверх по склону. Он конного не уйдешь, если вдруг придется.