— Лента Леербаха, — тихо произнес Кондрат.

— А вы посмотрите сюда, ваше сиятельство.

Федор вынул еще одну нашивку. Она тоже была черной и расшитой серебром, но, в отличие от леербаховой, все элементы вышивки оказались не схематичными. Они были вышиты с огромным вниманием к деталям. На дубовых листьях была проработана каждая прожилка, а по горе змеились тончайшие расщелины.

— Наверное, кто-то важный, — сказал Кондрат.

— Это королевская нашивка, ваше сиятельство.

— Да ладно?!

— Она самая, — подтвердил Федор. — У нас по жандармерии проходило описание здешнего монарха, и вот такой знак был на его одежде. А потом он пропал и за него объявлено хорошее вознаграждение.

Кондрат хмыкнул. Федор повернул голову, вслушиваясь в тишину, затем посветил фонарем в сторону лестницы.

— Показалось, — сказал он.

А вот Кондрату не показалось. В ящичке и без фонаря что-то светилось. Он осторожно отодвинул нашивку с французским орлом. От двуглавого российского тот отличался одной головой и целой пачкой молний в руках. В углу ящичка лежала круглая пуля. Она светилась в темноте.

— Что за чудо? — тихо произнес Федор.

— Думаю, это фосфор, — отозвался Кондрат. — И это наверняка та самая пуля, с помощью которой убили короля. София рассказывала, что пулю искали уже утром, ночи-то тут темные, но если она светится, то ее как раз лучше искать в темноте. К тому же Фламербах видит ночью. Получается, это он грохнул короля.

— Получается так, ваше сиятельство, — согласился Федор, и куда тише шепнул: — Нет, не показалось. Кто-то лезет в дом.

Кондрат быстро опустил крышку ящичка, жестом показав: запирай! Федор шустро пошуровал в замке отмычкой и с ящичком в руках метнулся к тайнику. Потайной фонарь он притушил до максимума, и теперь Кондрат видел не человека, а красного призрака. Призрак беззвучно метнулся туда-сюда и, подсвечивая путь фонарем, увел Кондрата к окну. Оно было наполовину занавешено тяжелой портьерой. Кондрат с Федором едва успели укрыться за ней, как на пороге появился алый призрак. Какой-то свет всё же проникал в комнату через щели в ставнях, и его оказалось достаточно, чтобы построить тепловой след пришедшего. На пороге стоял Фламербах.

Судя по положению рук, он держал в руках ружье, но самого оружия Кондрат не разглядел. Для этого было слишком темно. Кондрат и дальнейшие действия Фламербаха больше угадывал по движениям. Алый призрак приблизился к тайнику. Там он вытянул руку, вероятно, отставив ружье к стене, и изобразил, как он убирает доску и вынимает нечто. Очевидно, ящичек с трофеями. Кондрат подумал было, что теперь можно его и брать, но в памяти очень своевременно всплыли слова Софии о том, что потом еще попробуй докажи. Обвинение-то вырисовывалось серьезное, а из свидетелей тут только Кондрат с Федором.

«Маловато будет», — мысленно произнес Кондрат.

Тем временем призрак перенес ящичек к столу, где воспроизвел действия по открытию — затем застыл на какое-то время, видимо, любуясь своими сокровищами — и в обратном порядке изобразил закрытие. От стола призрак вернулся к тайнику, но там лишь протянул руку, по всей видимости забирая ружье, и сразу же направился к выходу. Выглядело так, будто бы ящичек он держал подмышкой.

Когда призрак Фламербаха исчез за стеной, Кондрат подтолкнул локтем Федора. Тот приоткрыл задвижку фонаря. Тонкий луч осветил его лицо, на котором нарисовалось вопросительное выражение. Кондрат жестом показал в сторону двери. Мол, идем за ним. Федор кивнул и в ответ указал на себя и показал один палец. Должно быть, это означало, что он пойдет первым. Кондрат кивнул. Федор снова скрыл фонарь и тихо отодвинул портьеру.

Пусть денщик и был простолюдином, но в темноте он двигался не хуже Фламербаха. Кондрат крался за ним с куда меньшей уверенностью, задевая углы и стараясь при этом поминать их недобрым словом исключительно мысленно.

Фламербах покинул дом через незапертое окно, и в этот раз он не оставил контрольную ниточку на подоконнике. Видимо, возвращаться сюда охотник не планировал. Уверенно, явно зная дорогу, Фламербах шел узкими проулками вдоль городской стены. Федор крался за ним. Кондрат шел последним. Вечер сгущался и графское зрение показывало то денщика в тусклом свете очередного фонаря, то красного призрака, который двигался сквозь мрак с такой же уверенностью, как и София.

«Похоже, Аристарх был прав насчет того, что дар можно заменить тренировками», — мысленно заметил Кондрат.

Оставшаяся от графа часть сознания тотчас возмутилась такому выводу. Мол, как можно сравнивать дар с муштрой простолюдинов?! Однако против фактов не попрешь, а факт был прямо перед ним, и прямо сейчас призывно махал рукой из беспросветной тени. Кондрат, ускорив шаг, чуть не влетел носом в стену.

— Я здесь, ваше сиятельство, — прошептал Федор.

— Тебя вижу, — проворчал в ответ Кондрат. — Стену — нет. Что стряслось?

— Похоже, пришли, — отозвался Федор. — Фламербах зашел в какой-то дом.

— Что за дом?

— Не могу знать, ваше сиятельство.

Кондрат недовольно покачал головой, что в темноте осталось незамеченным, и велел:

— Ну-ка, посторонись, я сам гляну.

Красный призрак денщика отпрянул в сторону. Держась одной рукой за стену, Кондрат нашарил угол дома и выглянул из-за него. Проулок выходил на полутемную улицу. Над ней горел одинокий фонарь. В его свете Кондрат разглядел дом Аристарха.