— То, что Фламербах сюда забрался — это не вопрос, — говорил Кондрат, стоя на углу улицы и задумчиво разглядывая здание. — Он же охотник, привык устраивать засады, а тут ему идеальная позиция. Понятно и почему он убил Икормана. Тот запаниковал и наверняка мог наболтать лишнего. Но вот как Фламербах оказался тут столь своевременно и зачем сам Икорман сюда рванул? Не за пулей же. Эх, если бы можно было обшарить дом, думаю, мы бы нашли там логово Фламербаха.

— За чем же дело стало, ваше сиятельство? — спросил Федор.

— За тем, что у нас и без того натянутые отношения с полицией, — проворчал Кондрат. — Полицмейстер считает, что за всеми нападениями стоят приезжие, а местные — сплошь херувимчики. Увидят, что мы тут дома взламываем, — тут он кивнул на проходивший мимо патруль. — И конфликт считай обеспечен. Хозяин дома-то наверняка местный.

Патруль, окинув их внимательным взглядом, потопал дальше.

— Зачем же ломать, ваше сиятельство? — спросил Федор. — Взломщики, ваше сиятельство, обучены и аккуратно работать. В бою, конечно, это редко когда удается, но так здесь же не бой. А для жандарма вскрыть замок по-тихому — и вовсе главное умение. Никто и не заметит ничего.

— Ах да! — воскликнул Кондрат, вспомнив о второй профессии своего денщика, и тотчас нетерпеливо спросил: — Ну и как предлагаешь действовать?

— Предлагаю дождаться вечера, ваше сиятельство, — ответил Федор — Когда не слишком светло, чтобы нас видели, и не слишком темно, чтобы самим видеть.

Такого уровня затенения они дождались лишь к позднему вечеру. Кондрат сохранял графскую невозмутимость, однако внутри него всё уже кипело от нетерпения, когда Федор, наконец, сообщил, что дождались.

— Наконец-то! — воскликнул Кондрат. — Идём скорее.

Они вышли вдвоем. На тупиковой улочке было темно и тихо. На домах уже горели фонари, но дальний дом утопал в вечернем полумраке.

— Зайдем слева, ваше сиятельство, — говорил на ходу Федор. — Там сразу за башенкой окно, и оно не просматривается с улицы.

— Тебе виднее, — согласился Кондрат.

Мимо башенки они прошли, забирая влево, так, чтобы сторонний наблюдатель если и обратил бы на них внимание, то подумал бы, что они нацелились на проход между домами. Собственно, Кондрат с Федором туда даже зашли, но через минуту вернулись и, держась в тени здания, прошли к своей цели. Денщик сходу примерился к ставням, и тихо хмыкнул.

— Что там? — шепотом спросил Кондрат.

— Не заперто, — отозвался Федор, и легко открыл ставни.

Оконная рама за ними была поднята. В комнате царила непроглядная тьма. Федор запалил потайной фонарь. Луч света выхватил из темноты обычную для гостиной обстановку. Стол, кресла, шкафы с посудой, камин в углу.

— Я — первый, — прошептал Кондрат.

Он шагнул было к окну, но Федор вежливо придержал его.

— Не спешите, ваше сиятельство, проверить бы надо, — с этими словами он провел лучом фонаря по подоконнику, и добавил: — Видите?

Поверх подоконника была натянута тонкая красная нить. Любой, кто бы влез в окно, непременно бы смахнул ее. Федор аккуратно отвязал ее с одной стороны и откинул в другую.

— Теперь можно, — шепнул он.

Они влезли в дом, и Федор столь же аккуратно вернул нить на место. Закрыв ставни, он увеличил яркость фонаря и вновь обвел им комнату. Общее впечатление не изменилось.

— Слишком много пыли, ваше сиятельство, — сказал Федор. — Не думаю, что здесь кто-то живет.

— Осмотрим весь дом, — ответил Кондрат. — Эти предосторожности, — он кивнул в сторону окна. — Были не просто так.

Незапыленную комнату они нашли на втором этаже. Федор быстро и умело обшарил ее, простукивая стены и вскоре доложил:

— Тут тайник, ваше сиятельство.

При ближайшем рассмотрении тайником оказалась продолговатая ниша, прикрытая доской под цвет стены. Внутри лежал столь же продолговатый ящичек. Кондрат так и не решил, подгоняли ли его размеры под тайник, или это тайник был сделан аккурат под ящичек, но только совпадали они один в один. Поставив ящичек на стол, Федор достал из кармана пару отмычек и одним уверенным движением вскрыл замок.

Когда он откинул крышку, Кондрат аж присвистнул. В свете фонаря им предстали трофеи Фламербаха. Нашивки, ленты, даже запонки с выгравированной на них монограммой. Взгляд Кондрата тотчас зацепился за нагрудный знак с золотым орлом. Точно такой знак пропал с мундира покойного Ивана Ильича. Следом на глаза попалась черная лента с серебряным шитьем. Кондрат расправил ее. На ленте были вышиты пара перекрещенных дубовых листьев и гора над ними. Герб Рулитании. Под гербом змеились две тонких линии, изображая волны.