Икорман лежал на спине, раскинув руки в стороны. Пуля выбила ему левый глаз.

— Фламербах, — прошептал Кондрат. — Ну да, он. А кто же еще?

Толпа расступилась и по другую сторону. Там к телу направлялся местный полицмейстер. Взгляд его был предельно хмурым.

— Я снова вижу вас, господин русский офицер, — без предисловий и еще на подходе начал говорить полицмейстер. — Но на этот раз убивают не вас, как я погляжу.

— Меня не так просто убить, как кажется, — парировал Кондрат. — А вот человек, который организовал два нападения на меня, лежит перед нами. И убил его не я. К сожалению.

— Вы можете всё это доказать? — тотчас поинтересовался полицмейстер. — Кроме вашего сожаления. Тут мне всё ясно.

— Полагаю, да, — спокойно, в небрежной манере графа, ответил Кондрат. — То, что этого человека убили выстрелом в лицо, тогда как я и все прочие свидетели, скажем так, поспешали за ним, видели, наверное, человек пятьдесят, — он широким жестом обвел собравшихся. — То, что именно он стоял за нападениями на меня, думаю, вы тоже выясните без труда. Поскольку оказалось, что этот человек — лжец и самозванец, вряд ли обманутые им люди будут его укрывать.

— Самозванец? — быстро переспросил полицмейстер. — А я ведь вам сразу говорил, что рулитанцы законопослушны и организовать нападение на вас мог только чужак.

— Вы были правы, — дипломатично признал Кондрат. — А теперь, если позволите, я бы хотел доставить раненых в последней стычке в больницу. Среди них есть и рулитанцы.

Полицмейстер с должной важностью дозволил, и караван пионеров продолжил свой путь.

Как и все важные здания, городская больница располагалась близ центральной площади, но чуть в глубине улицы. Память графа подсказала, что это для того, чтобы больные своим видом не смущали горожан. Да и больным легче, когда на них не глазеют. Сама же больница располагалась в длинном каменном здании с небольшим внутренним сквером, служившим одновременно и приемным покоем. Кондрат мысленно настроился всерьез биться за лечение своих людей, однако в больнице русских солдат приняли даже с большей охотой, чем вроде как своих же ополченцев.

— Наше правительство оплачивает счета за лечение, вашсвет, — пояснил Евсеев. — Причем не слишком дотошно их проверяет. А кто заплатит за этих башибузуков — еще вопрос.

— Ну, точно не мы, — заявил в ответ Кондрат.

Местный доктор внимательно посмотрел на него. Кондрат почувствовал себя неловко. Похоже, с его подачи раненым ополченцам тут вообще мало что светило. Больше чтобы малость отвлечься и переменить тему, он поинтересовался, как тут вообще с лекарствами. Доктор в ответ продемонстрировал целые стеллажи с зельями. Мол, лекарств хоть завались, и всё, разумеется, только самое лучшее. Уловив знакомый аромат, Кондрат вспомнил про запрос Аристарха.

— Скажите-ка, — произнес он, одновременно выуживая список из кармана мундира. — А вот чего-либо такого у вас случаем нет?

Доктор посмотрел и, нахмурившись, помотал головой. Евсеев тоже глянул через плечо.

— А это у вас сплошные усилители, вашсвет, — сказал он. — Сильные, но редкие. Кое-что я использую в бомбах, если удается раздобыть. Еще, как говорят, экстракт из вот этих двух трав, — он указал пальцем в позиции в начале списка. — Позволяет якобы расширить сознание. Люди видят странные видения, словно бы они в ином мире, в раю там или в аду, тут уж как пойдет, да только чушь всё это, вашсвет. Экстракты просто очень сильно стимулируют мозг, вот он и начинает выдавать фантазии. Любопытно, наверное, но очень уж не полезно для здоровья. А с такими усилителями и вовсе мозг разнесёт. Я бы не советовал.

— Да я не себе, — ответил Кондрат. — Один знакомый это ищет. И, по правде говоря, я бы хотел понимать, что именно он ищет перед тем, как я ему это отдам. Не мозги же он взрывать собрался.

Евсеев ненадолго задумался, потирая нос согнутым пальцем.

— Не берусь сказать наверняка, вашсвет, — медленно, всё еще раздумывая, произнес алхимик. — Но вообще на бомбу похоже. Если возгонку вот из этого, — он неопределенным жестом обвел половину списка. — Смешать в нужных пропорциях и нагреть, то вполне может бабахнуть. Причем хорошо так, не хуже пороха.

— Тогда, пожалуй, не будем с этим спешить, — ответил Кондрат, прибирая список обратно. — Я не настолько доверяю этому человеку, чтобы дать ему в руки бомбу. Тем более когда я рядом.

Разместив раненых в больнице, а здоровых — в трактире неподалеку, Кондрат первым делом составил подробный отчет о событиях последних дней. Доставить его в штаб полка вызвался Евсеев. Мол, ему не впервой путешествовать в одиночку по здешним ущельям. Да и Медведев в качестве заместителя командира лучше справлялся, а заместитель Кондрату опять понадобился.

Сам-то он весь день присматривался к заколоченному дому. Сопровождавший его Федор больше поглядывал по сторонам да на прохожих. Те враждебности не проявляли. Впрочем, на глаза попадались только местные жители — без оружия и без черных лент через плечо, да городские стражники, патрулировавшие вдоль главной улицы с алебардами на плече. Здесь, как и в мире Кондрата-студента, алебарда давно уже устарела, и служила скорее символом статуса, чем оружием. Впрочем, этим символом всё еще можно было хорошенько приложить.