— Спасибо, — машинально сказал парень и тут же покраснел от собственной глупости.

Гарпия довольно кивнула и полетела дальше.

— Ладно, — собрался с духом Герман, — работаем. Ящики готовы, надо их грузить.

Рабочие принялись таскать их к телегам.

К их удивлению, несколько гарпий тут же подлетели и начали помогать — осторожно поднимали контейнеры с кристаллами и аккуратно размещали их в повозках.

— Они… помогают нам грузиться, — изумился Отто.

— И делают это лучше некоторых живых грузчиков, — заметил Ханс, косо глядя на Курта.

Когда последний ящик был погружен, одна из гарпий — видимо, бригадир в их странной иерархии — подлетела к Герману и вручила ему ещё одну табличку. На ней было нацарапано что-то вроде расписки.

— Документооборот у них налажен, — пробормотал бригадир.

Гарпия важно кивнула и отсалютовала крылом.

— Ну… спасибо за работу, — неуверенно сказал Герман.

Все гарпии дружно взмахнули крыльями в знак прощания и вернулись к своим шахтёрским делам.

Спускаясь с горы, рабочие долго молчали, переваривая увиденное.

— Знаете что, — наконец сказал Курт, — а мне понравилось. Они вежливые.

— И трудолюбивые, — добавил Вилли. — Не то что некоторые живые рабочие.

— Самый необычный поставщик в моей практике, — покачал головой Герман. — Но самый аккуратный.

— А главное — никто не требовал зарплату, — практично заметил Франц.

— Думаете, их можно будет нанять для других работ? — мечтательно спросил Отто.

Герман задумался. Действительно, такие старательные работники встречаются нечасто. Даже если они технически мертвы.

— Надо будет узнать у некромантов, — решил он. — Может, они сдают своих гарпий в аренду.

Рабочие оживились. Перспектива работать с такими дисциплинированными коллегами казалась весьма привлекательной.

— Только бы они научились варить чай, — мечтательно сказал Курт.

— Не жадничай, — осадил его Герман. — И так хорошо, что не кусаются.

Через пару дней после завершения работы над сэром Костиусом я решил, что пора навестить лабораторию.

Когда я расспрашивал Октавию и деда Карла о ходе исследований лазуристов и гелиовитрума, они отвечали как-то уклончиво, говоря, что лучше бы я сам заглянул и всё увидел.

Что ж, посмотрим.

Я прибыл не с пустыми руками — целый отряд умертвий нёс ящики с новыми партиями кристаллов. Фред, как обычно, взвалил на себя один из самых тяжёлых контейнеров и шагал впереди всех с видом человека, выполняющего важную миссию.

Но стоило нам войти в главное здание лаборатории, как произошло нечто неожиданное.

Увидев Октавию, Фред резко остановился, словно наткнулся на невидимую стену. Его обычно невозмутимое лицо исказилось гримасой… страха? Он поспешно поставил ящик на пол и быстрым шагом направился к выходу.

— С тех пор, как ты начала развивать дар некроманта, жить стало значительно веселее, — заметил я, наблюдая за его отступлением. — С каждым днём поведение умертвий удивляет меня всё больше. Чем ты так напугала Фреда, что он от тебя шарахается?

Октавия выглядела искренне озадаченной:

— Понятия не имею! Я с ним вообще не работала. Даже близко не подходила.

— Интересно, — проговорил дед Карл, поглаживая подбородок. — У меня есть предположение.

— Какое? — поинтересовался я.

— Фред просто не хочет, чтобы ему что-то внушали, — объяснил лич. — Похоже, у него уже сложилась какая-то личность, и он боится её потерять.

Я задумался. Это было логично, хоть и удивительно.

— Для меня это тоже в новинку, — продолжил дед. — Я ещё не слышал, чтобы создания некромантов формировали свой характер. И если с Октавией всё понятно — здесь виноваты два её дара, то каким образом ты сделал это с Фредом? Пигалица Сципион к нему никакого отношения не имеет.

— Я уже думал об этом, — признался я. — Но так и не нашёл времени изучить феномен подробнее. Видимо, пора этим заняться.

— Только не сегодня, надеюсь? — с надеждой спросила Октавия.

— Не сегодня, — заверил я её. — Сейчас меня больше интересуют ваши научные достижения.

В этот момент из глубины лаборатории послышались радостные восклицания. Арджун Сундарам, главный исследователь проекта, разбирал ящики с кристаллами, словно ребёнок новогодние подарки.

— О, великолепные образцы! — восторгался он, поднимая к свету особенно крупный лазурист. — Посмотрите на эту чистоту! На эту энергетическую плотность!