«Ну и пусть», — решил про себя парень, потягиваясь на широкой Ленкиной кровати. — Утром стану думать, как жить дальше.

— Ты на вечер-то пойдешь? — спросила лежавшая на его плече девушка.

Блаженная улыбка на лице Славы поблекла. Ленка легко расслабила, но так же легко и напрягла теперь.

— На какой вечер? — спросил парень осторожно.

— На вечер встреч, — пояснила она, рассеянно водя ноготком вокруг его соска.

— Каких встреч? С кем?

Ленка вдруг ущипнула его за сосок, и Слава ойкнул.

— Ну хватит уже! Вечер встреч. Класс наш собирается. Ты, кстати, ни разу не был. Слушай! Одно время про тебя такие байки ходили! Закачаешься! Кто-то рассказывал, что ты гражданство сменил. А еще кто-то врал, что ты в Чечню завербовался. Сначала вроде за наших, а потом тебя Хоттаб перекупил. Во фигня, да?

Слава вздохнул с облегчением. Школьные годы его имиджмейкеры не тронули, так что по этой теме можно было говорить спокойно, не опасаясь подвохов. Можно даже пошутить.

— Почему фигня? — он зацепился за последний вопрос. — Ты что, считаешь, что меня не могут перекупить?

В ответ — снисходительный смех.

— Ты зря смеешься. За мной, между прочим, охотятся многие иностранные спецслужбы. Я агент Дубина. Нет, погодь… Агент Бита? Что за кисель… забыл, какой я агент… Но очень крутой. За мою голову американцы предлагают списать все долги, а японцы обещают отдать все свои острова.

— Где же они сами тогда будут жить?

Слава небрежно взмахнул рукой:

— Им все равно. С моей головой они не пропадут. В крайнем случае, харакири сделают.

— Так на вечер придешь? Посидим, расскажешь про иностранные разведки, харакири покажешь. Юность вспомним.

— Посмотрим. Может, и приду. Если вспомню, какие там годы были чудесные… Кстати, ты не помнишь, я на медаль шел в десятом классе?

Этой шутке Ленка засмеялась:

— Кто? Ты?

Славе показалось вдруг обидным, что всей этой теплотой и лаской он обязан исключительно козням каких-то мутных господ — специалистов по подделке и подмене бумажек. Захотелось вдруг прихвастнуть чем-то реальным, чем-то своим, но чем? Еще несколько лет назад он мог корчить из себя идущего в гору бизнесмена. Не Бог весть что, но многие провинциалочки покупались на его треп и делались на время такими шелковыми, что вспомнить приятно. А теперь? Кто он теперь? Беглец от кредиторов, шпионов и ментуры? Есть, конечно, свой шарм и в положении изгоя, но и тут конфуз, потому как в положение это он попал по недоразумению, по небрежности все тех же «судьбописцев». Черт возьми, ничего не осталось у парня за душой: ни дела, ни денег, ни подвигов. У Славы не осталось славы…

Слава помрачнел и налил себе еще пятьдесят водки.

— Между прочим, не все так однозначно, — произнес он торжественно. — Есть данные, что я-таки шел на медаль, даже участвовал в спартакиаде, олимпиаде… Ладно. Давай за нас… И за наше светлое вчера.

Он чокнулся с Ленкиной рюмкой, так и не осушенной ни разу за этот вечер, и выпил.

Утром Ленка растолкала его без всякой жалости:

— Вставай, медалист! Ты просил тебя поднять любыми средствами!

Она буквально столкнула любовника на пол, а сама при этом осталась лежать, даже не открывая глаз.

Слава, с трудом разлепив веки, посмотрел на часы, потом на спящую рядом девушку. Немного подумав, он взял ее запястье и потянул к себе.

— Я имел в виду совсем другие средства… — начал он было заговорщицким тоном, но девушка отдернула руку, едва пальцы коснулись его бедра.

— Не-не, — запротестовала она сквозь сон и спрятала руки под себя. — В такую рань лучше расстреливайте.

— Вот так! — вздохнул отвергнутый любовник.

— Нет, если очень хочется, можешь меня понасиловать, — Ленка поспешила предложить разумный компромисс. — Но я пас. Считай это некрофилией.

Слава немного подумал, осторожно отогнул одеяло. Взгляд его медленно заскользил по загорелой спине девушки, потом остановился на узком треугольнике белой кожи, две вершины которого растворялись на бедрах, а один скрывался между ягодиц. Парню пришло на ум, что Ленкино предложение очень даже выгодное. Немного такой «некрофилии» перед трудным днем не повредит.

Он придвинулся ближе, положив ладонь на шею девушки, и для начала медленно провел ей по тому же маршруту, каким только что следовал его взгляд, — все-таки предстоит иметь дело не с настоящим трупом, так что немного ласки не помешает. Потом его пальцы коснулись центра белого треугольника, прогулялись по его длинной грани, нежно соскользнули вниз, легко пройдясь вдоль соблазнительной складки и заставив бархатную кожу колыхнуться и пойти едва заметными мурашками. Неподвижность девушки, как и всякая новая игра, неожиданно быстро завела его, и он уже вполне готов был наброситься на лежащий перед ним «труп», будь то действительно мертвое тело.

Распаляясь все больше, Слава придвинулся к девушке вплотную, прижался всем телом, одной рукой яростно гладя ее бедро, а другой нашаривая маленькие ягодки сосков.

— Ленка… — прошептал он, пробираясь сквозь спутанные волосы к округлой ракушке ее уха.

— Фу-у-у! — девушка вдруг дернулась и отстранилась. — Ну и перегар от тебя…

Все прежние желания мгновенно улетучились, уступив место одному-единственному: взять с пола пустую бутылку «Кубанской» и разбить ее о Ленкину голову. Слава так и поступил бы, не оставайся у него шанс провести в этой постели еще одну ночь.