— Во! — воспрянул духом Сима. — Слышали? Может, с этого хачика и начнем.

— Не, — Лопата помотал головой. — Он не пьет. И он боксер бывший. Мастер азербайджанского спорта. И меня он узнает — сто пудов.

— Ну ладно. Черт с ним. Но дело принципа! Люди возят бабки, так? И просто так ходят с деньгами. При этом бухают и едут на метро в разную глухомань. Там их можно трясти за здорово живешь!

За здорово живешь не получилось. Первый же выбранный для разбоя пьяный оказал неожиданно мощное сопротивление. Если бы Лопата не «подковал» мужика своим «гриндерсом», Пуху нипочем не убежать. А ведь мужик почти на карачках полз, с каждым столбом обнимался. Откуда только силы взялись? Симе глаз подбил, Лопате поддых сунул, Пуху куртку порвал.

Пух после первого дела здорово дергался, даже больше, чем Марк. Но Сима убедил его, натер уши, что первый блин всегда комом, а на новую куртку надо заработать.

Со вторым пьяным все прошло лучше, хотя выбирали его почти неделю. Потом дело наладилось и пошло почти конвейером. Выбирали жертву, отслеживали, налетали, шмонали. Все проходило гладко.

Правда, особенных доходов эти мероприятия не приносили. Марк как-то сподобился подсчитать, что за восемь последних грабежей приятели заработали неполных восемь тысяч на нос. Ну, не считая сигарет, зажигалок, ручек и прочей мелочи. Бумажники всегда выбрасывали, чтобы не спалиться. Часы тоже приходилось выбрасывать, потому что ничего примечательного не попадалось, а вот особых отметин на этих «котлах» было не считано. В общем, выходило по двести пятьдесят долларов на человека. Такая мелочовка, что Пух с Лопатой начали охладевать к этой теме даже без расчетов. Только Сима еще искрил, что бенгальский огонь, высказываясь в том смысле, что надо продолжать, потому как дело перспективное, многообещающее и верное.

— Нам должно повезти! — размахивал он руками. — Количество всегда переходит в качество. Это закон! Диалектика, понимаете?

— Диалектика не распространяется на тупиковые направления, — возражал Марк. — Сколько барханов ни разроешь, не найдешь ни одного эскимо — не тот температурный режим. Сколько пьяных нищих ни тряси — больше пяти штук за раз не вытрясти.

— Да?! — не сдавался Сима. — А на прошлой неделе смотрел новости? Старичок в электричке преставился. Таджик. Грязный такой, в засаленном халате. А при досмотре оказалось, что он весь обмотан поясами с баксами. Триста тысяч, понял? Следователи предполагают, что это наркокурьер, вез выручку на родину.

— Неужели? — передразнил Марк. — А следователи ненароком не предполагают, где будет проезжать следующий курьер и сколько повезет? Такого дедушку я бы встретил с удовольствием!

— Странно, что менты просто не забрали эти пояса себе на память, — заметил Пух. — Я бы на их месте так и сделал бы. Триста штук…

— Видать, много народу собралось в электричке, — хмыкнул Лопата. — Не получилось зажать.

— А сколько бы ни было! — оживился Пух. — Денег-то много! На всех хватило бы. Триста тысяч? А сколько там народу было? Сто человек? По три тысячи каждому — и разбежались бы!

— Как ты себе это представляешь? — легко переключился на новую тему Марк. — Народ берет труп, строем высаживается на платформу, потом начинает потрошить этот вонючий сейф на отказавших ножках, складывать купюры, считать, громко объявлять результаты и долю каждого присутствующего? Что-то мне подсказывает, что толпа может внезапно вырасти…

— Пожалуй! — одобрительно хохотнул Лопата. — Желающих подбавится.

— Менты могли спокойно забрать труп в морг, а там уж все дела обстряпать, — мрачно сказал Сима, которого перспективы чужого обогащения волновали пренебрежительно мало. — По крайней мере указать в протоколе не триста тысяч, а тридцать. Или три. Или триста монгольских тугриков.

— Так, может, они так и сделали? — предложил Пух. — Сняли с таджика три миллиона, сдали триста штук. И премию получили, и старость обеспечили. Сильно?

— Да, одним ударом… — Лопата с чувством взмахнул кулачищем. — Одни постовыми десять лет топчутся, а эти небось уже в отставку навострились.

— Вот я и говорю! — вдруг ожил, осененный новой идеей Сима. — Сегодня нам не повезло, завтра не повезло, а потом вдруг — бац! — и три миллиона! Тогда сразу и чай, и кофе, и потанцуем!

— А долго ждать, пока повезет? — с притворно глупым выражением спросил Лопата. Вообще-то Лопате не требовалось усилий, чтобы состроить такое выражение. Положа руку на сердце, ему вообще никаких усилий для этого не требовалось: все, что полагается, уже отпечатано у него на лбу большими печатными буквами. Но сам Лопата об этом не догадывался, и никто из друзей не решался его просветить, потому что недостаток мозгов Лопаты с лихвой компенсировался мышечной массой.

— Как фишка ляжет, — развел руками Сима, но так развел, что всем ясно: он готов ждать удачу и считает это ожидание вполне оправданным. Сима подцепил новую великую цель и теперь попрет к ней, что капитан Гаттерас к Северному полюсу.

— А если не повезет, то раньше миллиона нарвемся на самбиста. Или бегуна, — тоскливо молвил Пух. — Побьют, как мух, и…

— И вероятность такого печального исхода куда выше, чем шанс затусоваться с глупым наркокурьером, — подхватил Марк. — Грабить нищих — идиотизм. Тут овчинка выделки не стоит, как я уже говорил. Грабить надо богатых. Богатые в конце концов меньше расстроятся по этому поводу и, может быть, даже в ментуру не побегут.

— Правильно! Богатых грабить выгоднее. Вот батя мой сначала работал на шеститоннике, а теперь пересел на фуру. Рейс один, а груза прорва. А платят все равно за тонны.

— Давайте грабить богатых! — взорвался от этого пустопорожнего трепа Сима. — Добудем автомат, пару пистолетов, маски, каски. Давайте ворвемся в банк, в музей, в ювелирный магазин! Не вопрос! Я хоть сейчас. Только если вы сейчас дрейфите по-черному, то что будет, когда мы подойдем к настоящему охраннику? Обделаетесь и попадаете в обморок?