Кэйто навострил уши, а госпожа Лянь выразила беспокойство:

— Мне бы совсем не хотелось с ним столкнуться.

— О, можете не переживать, он надёжно заперт в отдельном крыле. Присмирел после благословения жрецов и теперь ведёт себя вполне мирно. Вашей подопечной ничего не угрожает.

— Рада слышать. Кстати, как сама поживает сама Тьярви?

— Прекрасно, просто прекрасно, — оживился лекарь, — Знаете, я даже подумываю о том, чтобы направить её на обучение целительскому делу в Эстериус. Жаль, что в Сантерре ей остаться нельзя, из неё вышла бы хорошая помощница. Но всю жизнь под маской не проживёшь, рано или поздно снять придётся. Разве что произойдёт чудо, и господин Рицхе сменит гнев на милость.

— А можно ли проведать того буйного господина, — поинтересовался Кэйто, — Убедиться, что он и впрямь безопасен.

Лекарь замялся.

— Вообще-то мы не разрешаем посещения без веских на то оснований, но госпожа Лянь очень сильно помогла нам средствами. Пожалуй, можно, но недолго.

Он лично проводил госпожу Лянь и Кэйто в отделение для душевнобольных и открыл ключом дверь.

— Вот. Совершенно безобидный и тихий. Можете пройти и убедиться сами.

Кэйто сразу понял: что-то изменилось. Из уголка губ сидящего на постели молодого человека текла слюна, бессмысленный взгляд направлен в пустоту. Оставив госпожу Лянь на пороге, он шагнул вперёд и подошёл вплотную к пациенту. Тот даже не пошевелился. Кестрель приметил на щеке пациента странный след, которого там ранее не было. Две красные точки, как от уколов. Или от укуса змеи. Но колоть в щёку никто бы не стал. А вот кусать…

В коридоре послышался шум, и лекарь заторопился выпроводить беспокойных посетителей на выход. Но там его поджидала новая неприятность.

У входа в лечебницу с привратником вовсю скандалил младший господин Рицхе, требуя срочно арестовать "злокозненного гада". Лекарь попытался его утихомирить, но пышущий негодованием Бартоломео не сдавался.

— Казнить его надо, а не лечить! Этот рутров прихвостень пытался меня убить! А перед этим украл тело! А ещё, а ещё отравил!

Кэйто усадил свою спутницу, которую вёл под руку, на ближайший стул, и тут же вмешался в разговор. Поддакивая в нужных местах, возмущаясь, качая головой и сетуя на нерадивость лекарей, он искусно снимал с юноши гнев и раздражение.

Привратник с лекарем, спихнув скандалиста на неожиданного помощника, откровенно обрадовались. Душевная болезнь сына самого градоначальника — совсем не то, что бредни одинокого библиотекаря. А тут, глядишь, обойдётся. Может, парень просто перепил.

Кэйто, тем временем, слово за словом, ухитрился убедить Бартоломео отправиться вместе с ним и госпожой Мейдж Сирил, которая по счастливой случайности оказалась тоже здесь, в "Затейницу Джеймисин".

Дескать, чем принимать решения на жаре под горячую руку, лучше сначала отдохнуть, расслабиться, выпить прохладительных напитков. А "этот подлец" всё равно никуда отсюда не денется, охрана в лечебнице не хуже, чем в тюрьме, а условия ничуть не лучше. Да ведь господин Рицхе и сам это знает совсем не понаслышке.

Госпожа Лянь, проследовав за оживлённо беседующими господами в кабус, поневоле восхитилась. Такое умение обращаться со словами доступно не каждому, а у кестреля оно оказалось отточено до совершенства.

Всё так же легко и играюче Кэйто продолжил управлять беседой и в отдельном кабинете "Затейницы Джеймисин". Фрукты, прохладительные напитки, вино… Девушки да, тоже будут, ну чуть попозже, ведь так интересно, что же всё-таки произошло с уважаемым господином.

В итоге Бартоломео Рицхе сначала засомневался, а затем и окончательно уверился, что все эти события ему привиделись. Кэйто удалось невероятное: убедить юношу, что он, попробовав запрещённое заморское зелье, перебрал. И чтобы скрыть от отца свой проступок, подговорил ночную пташку разыграть отравление. Но теперь ему стало жаль невинно пострадавшую пташку, и он хочет чистосердечно признаться.

Чтобы поддержать юного господина, Кэйто лично отправился сопроводить его к отцу, оставив "госпожу Мейдж Сирил" отдыхать.

Госпожа Лянь, вернувшись в кабинет, ещё раз обдумала открывшуюся в результате рассказа Бартоломео картину, а помнил юноша не так уж и много.

Помнил, как проснулся в незнакомом месте, ни и отправился домой. Скандалил у ворот, переполошил всех зевак и был тут же отправлен в лечебницу. Там пытался протестовать и оказался связан. Потом его чуть не задушили. Потом напоили какой-то гадостью, привели жрецов, долго и нудно читали молитвы. А когда жрецы, наконец, удалились, и ему удалось уснуть, кто-то больно стукнул его по лбу, отчего юноша проснулся. И сначала было решил, что продолжает бредить: перед ним на груди сидел огромный рыжий кот и подмигивал одним глазом. Когда проснулся во второй раз, кот исчез. Но лоб по-прежнему болел и горел огнём, настроение было ужасным, и Барти решил отправиться восстанавливать справедливость.

Госпожа Лянь вспомнила историю с Иннуар и Тори. И подумала, что знает, что именно и почему коснулось лба юноши. И Кэйто прав. Лучше заставить господина Бартоломео поверить в то, что никакого обмена отродясь не было.

А ещё настало время проститься с Мейдж Сирил.

Владелица "Затейницы Джеймисин" в последний раз прошлась по своему заведению. Поболтала с ночными пташками. Выпила чашечку ароматной кавы с Иннуар. Вернула наперснице лотосовый ключ и сказала, чтобы та завтра утром заглянула в тайник. И заперлась у себя в кабинете, наказав, чтобы её ни под каким предлогом не беспокоили.

Завещание составить оказалось просто. Иннуар прекрасно справится с ролью новой хозяйки, девушка это уже доказала.

С прощальными письмами для каждой из девушек оказалось сложнее, но, в конце концов, Мейдж с этим справилась.

Настало время для госпожи Лянь.

Достав из шкафа дорогое имперское иньфу с красно-золотыми отворотами, она переоделась. Самостоятельно сделала высокую церемониальную причёску. Положила в тайник письма и завещание, достала две нефритовые шпильки, которыми украсила причёску.