Разговора с больным не получилось. Придя в себя, тот ту же стал угрожать, что прикроет это жалкое заведение, если его немедленно не освободят. Кестрель понял, что больше ничегоне добьётся, и выскользнул в коридор, столкнувшись с возвращающимся служкой.

— А я тут слегка заблудился, — обезоруживающе улыбнулся Кэйто. И заодно поинтересовался, что там за странный человек.

Служка сквозь зубы буркнул:

— Ничего особенного, местный библиотекарь книжек перечитал.

— Да, согласен. Слишком много чтения до добра не доводит, — присоединился Кэйто.

И покинул лечебницу, направляясь в санктуарий. Пока негусто. Хорошо бы госпоже Лянь повезло больше. Впрочем, когда дело касалось Хранителя, речь вряд ли могла идти о простом везении, даже с учётом покровительства богини Шули.

Кэйто рассчитывал, что, пока он разбирается с делами в лечебнице, госпожа Лянь успеет проверить санктуарий. Но, когда они встретились, по разочарованному лицу женщины сразу стало понятно, что успеха она не добилась.

— Я подождала, пока храмовый служка пойдёт проводить других посетителей, и проверила маску Райны. У меня было ощущение, что она хочетвернуться, и я была почти уверена, что маска окажется на месте. Я её почти чувствовала, она звала меня. Но погребальный ящик оказался пуст. И теперь я её больше не слышу.

Аруна, снова удобно устроившийся вразвалку на скамье, приободрил госпожу Лянь:

— В первый раз сложно удержать иной уровень видения. Человеческий глаз не привык к подобному. Даже я нередко пользуюсь звездой Рао и этими славными часиками.

Он постучал по неизменному циферблату часов на очелье, и продолжил:

— Впрочем, в твоём случае слишком рано прибегать к помощи устройств, можно привыкнуть слишком на них полагаться и забыть, как действовать самостоятельно.

Кэйто отметил, что форма обращения Аруны к госпоже Лянь изменилась. Вежливое и отстранённое "вы" превратилось в дружественное и свободное "ты". Но когда? Здесь, в санктуарии, пока они оставались наедине? Или чуть ранее, на площади, после того, как женщина застыла в оцепенении перед обелиском солнечных часов Сантерры? В особняке расстояние между ними ещё сохранялось прежним.

Госпожу Лянь слова Аруны не слишком утешили. Она расстроенно прошлась вдоль рядов масок, часть из которых уже успели заменить. Но некоторые ячейки по-прежнему зияли пустотой. Вернулась. Беспомощно огляделась по сторонам. Затем повернулась к дознавателю и низко склонила голову, выставив перед собой ладони в форме чаши. Символ целителей для королевства и империи был единым. И там, и там это чаще всего был призыв о помощи. Или знак, что всё в порядке, помощь близко. Дар милосердия или пожелание здоровья — встречалось, но реже.

Но были и некоторые отличия.

В Индоррате поклон головы вместе со сложенными чашей ладонями означал просьбу о быстрой и милосердной казни.

Не зная, как ответить на это, Кэйто замешкался. Не в его воле выносить приговор, он должен лишь доставить беглянку обратно. Но по законам империи на лёгкую казнь ей нечего и рассчитывать. Она не просто сбежала, но и унесла с собой чрезвычайно ценный артефакт. В другую страну. И упустила, передав в руки тех, кто знает его секрет.

Неловкую тишину нарушил словоохотливый храмовый служка, успевший вернуться.

— О, знак целителей! Вы тоже недавно из лечебницы? Туда сейчас как раз двое наших жрецов пошли, никак новенького не получается усмирить, буйствует. Сошёл с ума и всё твердит, что он — Бартоломео Рицхе, единственный сын нашего градоначальника! Как будто все вокруг слепые и не видят, кто есть кто. Они же совершенно друг на друга непохожи!

Он вгляделся в женщину и обрадованно воскликнул:

— Ой, госпожа, а ведь я вас помню! Вижу, вам уже стало гораздо лучше!

Он подошёл к госпоже Лянь поближе и, понизив голос, доверительно посоветовал:

— Но знаете, может, вам тоже стоит обратиться к нашим жрецам? Ну, за очищением там, или благословением. Вон, тот бедолага, что вообразил себя господином Рицхе, недавно тревожил покой мёртвых. Совсем как и вы тогда. А вдруг это проклятие покойников?

Госпожа Лянь всплеснула руками:

— Ой! Да вы всё придумываете, чтобы меня напугать! Думаете, я вам поверю?

Служка оскорбился. Он подошёл к дальней стене и указал на одну из ячеек в нижнем ряду:

— Вот! Прямо перед закрытием! Я заглянул проверить, все ли ушли, а он стоит перед ней на коленях и держит в руках маску, да ещё озирается, как тать последний. Только я ему собрался высказать всё, что думаю, как сзади кааак громыхнёт! В храм пробрался какой-то уличный кошак и уронил чашу для подаяния. Ну я, само собой, кинулся прогонять кота и собирать монеты. А когда вернулся — его и след простыл! Так вот почему я и советую, сходите к жрецам, госпожа. И перестаньте беспокоить покойников, добром оно не кончится.