Кэйто и госпожа Лянь приблизились к столу и с изумлением уставились на превосходно исполненную схему ритуала Повелительного Обмена. Детальную, чётко прорисованную, с примечаниями во всех ключевых точках.

— Леон предположил, что активаторы дают возможность использовать маску Феникса, чтобы обменяться сознанием с кем угодно, компенсируя силу крови императорского рода, и он оказался прав! — с энтузиазмом продолжил Аруна, — это прекрасно всё объясняет, не находите ли?

Госпожа Лянь и кестрель молча обменялись взглядами. Сведения, засекреченные так, что ради сохранения тайны не один подданный империи лишился жизни, раскрывались перед ними здесь и сейчас легко и непринуждённо. Так, словно они не стоили и медяка, не говоря уж о полновесном рууре.

— Вот, это черновик письма заказчику. "Уважаемый господин Ир-Ша…" Где-то я уже слышал это имя, но забыл. Впрочем, вспомню, когда понадобится. Но это точно не тот, с моноклем. Да и в любом случае, письмо не дописано, встреча не состоялась и на этой линии вероятностей уже не состоится. Благодаря вам, госпожа Лянь, и вашим преданным ночным пташкам.

— Но как же украденные монеты? Если бы я не доверилась столь неосмотрительно Ториили хотя не побежала сразу же проверять посмертную маску…

Аруна не дал госпоже Лянь договорить, мягко, но твёрдо прервав сетования:

— То, что вы самостоятельно вышли на нить своей судьбы и начали понемногу видеть суть некоторых вещей, ещё не делает вас Магистром времени. Не говоря уж о том, чтобы претендовать на моё место.

Холод в зелёных глазах дал понять, что дальнейший спор неуместен.

Сжато и коротко Аруна поведал о том, что ещё обнаружил в записках.

— Опасаясь проверять на себе, Леон сначала провёл эксперимент на Тори. Когда перенос не сработал, он разочаровался и собирался связаться с заказчиком, передав ему за дополнительное вознаграждение монеты и маску. Но когда узнал, что обмен всё-таки состоялся, догадался, что отсрочка вызвана количеством монет. Четыре активатора из тринадцати давали задержку на двенадцать часов. Следующим шагом стал его собственный переход в чужое тело. Догадайтесь, чьё именно.

— Бартоломео!

— Сын градоначальника Рицхе.

Госпожа Лянь и Кэйто озвучали ответ одновременно, даже не сомневаясь в правильности догадки.

— Именно, — подтвердил Аруна, — А что, вполне себе подходящая цель. Богатый, знатный, пользуется успехом у дам и, вдобавок, красивый. А умственные способности в расчёт можно не принимать, всё равно будут затёрты новым сознанием.

— Так вот почему он выбрал Тьярви! Она не знала старых привычек Барти и не могла ничего заподозрить, — ахнула госпожа Лянь.

— А попытка отравления — неплохой повод скрыть разницу в поведении и провалы в памяти, — подхватил Кэйто, — И заодно подставить владелицу, отвлекая её внимание от поиска украденного.

— Кстати, ещё одно, — дополнил он, — в лечебнице, куда я отвёз пострадавшую, сегодня появился новый пациент. Его привезли прямиком от дома градоначальника, где он пытался прорваться внутрь, утверждая, что является Бартоломео Рицхе. Вероятнее всего, тело принадлежит библиотекарю Леону Ирму. Но убедиться лично я не успел, так как больного сразу увели в отделение для душевнобольных и заперли в отдельной комнате до установления личности.

Повисшее молчание прервал Аруна, поинтересовавшийся, что за странный свёрток держит в руках госпожа Лянь. Та послушно развернула пёструю ткань, хоть и знала, что Аруна и без того всё прекрасно видит.

Внутри лежали красно-жёлтые одежды из невесомой, но гладкой и прочной на ощупь материи. Просторные широкие штаны, туника с длинными рукавами, треугольный платок, который можно было повязать вокруг бёдер или накинуть на плечи. И всё по краям расшито бубенчиками, которые не звенели.

У Кэйто загорелись глаза:

— Безмолвная песнь! Наряд гитнаш, который позволяет им свободно бродить по пескам времени! Никогда не видел его так близко. Можно пощупать?

Кестрель потянулся было рукой к одеянию, но Аруна выхватил свёрток прямо у него из-под носа и ловким движением отправил в недра одного из многочисленных ящиков своего письменного стола. Из целого вороха ярких одежд лишь треугольный платок-накидка остался в ладонях хранителя. Несмотря на тряску, бубенчики безголосо молчали.

— Не всем секретам время пока быть раскрытыми. Эта часть платы предназначена не вам, уважаемый дознаватель, — с укоризной заметил Аруна, и протянул платок госпоже Лянь.

— Как думаете, не пора ли окончательно разорвать нити вины и оставить прошлое в прошлом?

Госпожа Лянь взяла платок, шалью накинула его на плечи, ласково проведя ладонью по кромке ткани, и ответила:

— Пожалуй, теперь я готова.

Бубенчики под рукой госпожи согласно звякнули.