— Я не могу рисковать. — В памяти всплывает лицо Габриэля. Дыхание перехватывает. — А вдруг это отец нанял Габриэля? Как они могли связаться, если не через друзей отца? И с кем еще он мог связаться?

— Думаю, ты ошибаешься.

И снова я чую попытку скрыть что-то важное. Рассматриваю профиль Кристиана. Такой красивый и добрый мужчина… Я знаю его с восемнадцати лет, и мне ужасно стыдно, что я сомневалась в нем те несколько минут. Если он и лжет мне, значит, на то есть веская причина. Он все расскажет, когда придет время.

— Если ты не собираешься в полицию, то куда нам ехать?

Я закрываю ладонями глаза. Понятия не имею, что ответить. Я всегда была готова бежать дальше, но не знала, где безопасно. Перебираю кучу вариантов и отвергаю все.

— Лучше всего, если мы с Морриган просто уедем. Будем ехать, пока не найдем какой-нибудь подходящий городок. У меня онлайн-бизнес, им можно заниматься где угодно.

Придется заново запасаться материалами. Невелика потеря. Вспоминаю оставшиеся в сарае плоды моих усердных трудов. Может, Кристиан переправит их мне… как только я найду новый дом.

Резко вскидываю голову:

— Надо вернуться в дом моей матери.

— Ты спятила?

— Мне нужно кое-что оттуда забрать.

— Почему ты не забрала, когда мы приезжали за другими вещами? Просочиться туда в промежутке между визитами полиции было сложно.

— Знаю. Но я забыла про ее кольца. — Кладу ладонь Кристиану на плечо и сосредотачиваю на нем всю внутреннюю энергию. — Они очень важны для меня.

Я давно не манипулировала людьми и не очень хорошо умею делать это, в отличие от моей матери. Очень неприятно использовать такое умение по отношению к самому близкому другу, но по-другому нельзя. Уже дважды за пять минут я воздействовала на дорогих мне людей. А все потому, что ситуация критическая.

— Ладно. Заедем туда, но только на минутку. Потом двинемся на юг, пока не выберемся из метели. Там я отдам вам машину, чтобы вы могли отправиться дальше.

— Нет, Морриган надо отдохнуть, да и мне пора выспаться. Мы переночуем дома и уедем утром.

— Переночуем на месте преступления? Ты хочешь, чтобы твоя дочь спала в этом доме? — шипит Кристиан. — А если полиция нагрянет?

— Вряд ли они сунутся туда после двух последних метелей. А о Морриган я позабочусь. Она не увидит ничего лишнего.

Оборачиваюсь на девочку: по-прежнему спит.

Чувствую, как Кристиан искоса смотрит на меня. Он знает о кое-каких моих талантах, но не обо всех. Ему остается поверить, что я делаю это ради дочери.

— Очевидно, Габриэль знает, где ваш домик, — замечает он. — Если он преследует тебя, то заглянет и туда.

— Наверняка он решит, что я туда не поеду… по той же причине, по какой ты был изумлен моим предложением.

— Это не слишком убедительно.

Кристиан смотрит прямо перед собой. Его окружают гнев и страх.

— Я не могу заночевать в отеле — ни под твоей фамилией, ни под своей. Габриэль знает, что мы сейчас вместе. Мне больше некуда податься. — Кристиан открывает рот, но я перебиваю его: — И не вздумай предлагать заночевать у какого-нибудь друга. Габриэль слишком опасен — не хочу рисковать еще чьими-то жизнями.

— Только одна ночь, и ни секундой больше, — голос Лейка дрожит. — Я всю ночь буду караулить чертову дверь. А когда провожу тебя, вернусь, чтобы разобраться с телом Брента. И с Габриэлем.

Не хочется оставлять друга в таком трудном положении. Интересно, как он собирается разбираться с братом.

Заявит в полицию?

— Поедем с нами.

Произнося это, я заранее знаю ответ. Мы крепко привязаны друг к другу, но романтических отношений между нами никогда не было. Его жизненной нити не суждено переплестись с моей.

— Не могу.

Чувствую его боль. И ту незримую стену, которую он давным-давно построил между нами. Не понимаю, откуда взялась эта стена. Она появилась еще с самой первой нашей встречи, но я не пытаюсь ее разрушить. Я знаю, что мотивы Кристиана благородны. Давить на него не следует.

Киваю и снова смотрю на дорогу.

Мяуканье Саймон стало громче.

— О господи… Подожди минутку.

Трумэн поставил кошачью миску на кухонный пол. Черная кошка, не удостоив хозяина взглядом, принялась изящно поглощать свой завтрак, обернув хвост вокруг передних лап.

Какое-то время Трумэн наблюдал за ней, отчетливо понимая: он всего лишь раб этой кошачьей королевы. Это она выбрала его, а не наоборот. Появлялась у двери шефа полиции каждый день, пока он не впустил ее. Если б все зависело только от него, он никогда не завел бы домашнее животное, но Саймон, очевидно, решила, что это ради его же блага.