Она выдержала его взгляд, хотя у самых ее ног разверзлась гигантская бездонная пропасть. Могу ли я ему доверять?

Она долго стояла на краю, а потом сделала шаг:

– Думаю, да.

Трумэн и глазом не моргнул.

– Почему «думаешь»?

– Потому что Леви тоже стрелял. Мы оба не уверены, кто именно убийца.

Теперь пути назад нет. Ее грудь сдавило ледяной хваткой, холод пополз вниз по рукам. Трумэн сжал их еще крепче.

– В кого вы стреляли?

– Мы не знаем, кто это был. Незнакомец.

– Он причинил вам вред? – осторожно поинтересовался начальник полиции.

– Роуз. Он набросился на Роуз. А потом на меня, – тихо добавила Мерси.

– Тогда твои действия оправданны. – Он опустил голову и вздохнул.

– Но мы скрыли это. И скрываем уже пятнадцать лет. Никому ни слова не сказали. Мы не можем никому никогда рассказать об убийстве.

Мерси заикалась. Все слова, которые она прятала где-то глубоко, теперь полились наружу.

– Я не настаиваю, чтобы ты рассказала об этом кому-то еще… погоди-ка. – Дейли схватил ее за руки. – Это не тот самый человек, который убил Дженнифер и Гвен?

– Мы думаем, тот самый.

Мерси, похоже, была готова вот-вот растечься лужей измученной спецагентской слизи. Ее руки казались ледяными на ощупь и непрерывно тряслись. Каково скрывать такой секрет пятнадцать лет?

Трумэну очень хотелось помочь ей снять стресс. Услышанное не удивило его. Время от времени – пусть и мимолетно – он уже замечал уязвимость Мерси, за которой, судя по всему, скрывалось что-то серьезное.

Она сказала, что является убийцей. А мои чувства к ней не изменились.

Удивительно.

Судя по ее словам, ее действия оправданны. Но не вредило ли сокрытие этой информации расследованию убийств? Как восприняло бы такую новость ФБР? Мешает ли Мерси текущим расследованиям тем, что не рассказывает то, что ей известно о старых преступлениях?

Трумэн сомневался, что ее посадят за убийство, однако ее жизнь точно изменится – и не в лучшую сторону.

Кем я должен сейчас быть? Полицейским или другом?

Пока что он отбросил эту мысль в сторону, не желая искать ответ. Мерси доверилась ему. Она пошла на огромный риск – потому что он подтолкнул ее к этому. Его снедало горькое чувство вины.

– Отец знал? Поэтому ты уехала?

Мерси покачала головой, уставившись в пол:

– Никто не знает, кроме Леви и Роуз. А теперь еще и тебя. Мы не рассказали родителям всей правды. Сказали, что кто-то пытался проникнуть в дом… и что Роуз узнала по голосу человека, которого встречала на ранчо Бевинса, но не знала лично. Я хотела, чтобы отец встретился с Джосайей и дал Роуз возможность услышать голоса его работников, потому что этот человек мог оказаться убийцей Дженнифер и Гвен. Отец отказался.

– Стоп. Ты же сказала, что нападавший мертв. Кого же должна была искать Роуз?

– Был и второй. Она слышала его голос той ночью и точно знала, что слышала и раньше, хотя не могла вспомнить, чей он. Второй преступник сбежал, прежде чем я или Леви увидели его. Мы только слышали, как он уехал на машине.

Их двое?

– Он бросил своего друга умирать?

– Да.

– И так и не вернулся поискать сообщника или поспрашивать о нем?

– Нет. Мы ждали этого, но вышло так, будто у убитого не было никаких связей. Никто его не искал. Никто не пропадал без вести.

С каждой секундой история Мерси становилась все более странной. Кто в здравом уме не стал бы сообщать о пропаже друга?

Соучастник убийства.

– Сбежавший знал, что второго застрелили?

– Мы услышали шум заведенного двигателя через несколько секунд после выстрелов. Не сомневаюсь, что они спугнули преступника, но он не мог знать, застрелили его товарища или нет.

– В таком случае ты ошибаешься: я не третий человек, кто знает об этом. Есть еще один: тот, кого вы спугнули.

Мерси кивнула.

– Начни с самого начала.

Килпатрик, запинаясь, рассказала историю, от которой у Трумэна волосы встали дыбом. Проникновение в дом. Нападение: сначала на Роуз, потом на нее. Выстрелы. Полицейский видел жуткие фотографии с места убийства Дженнифер Сандерс и Гвен Варгас. Мерси и Роуз чуть не разделили их участь.

Дейли молчал, переваривая обрушившиеся на него мрачные новости.

– А где труп? – наконец спросил он.

Казалось, Мерси была готова рассыпаться в прах.