— Я хочу, чтобы вы на мгновение представили, что вы не страдаете от неуверенности в себе и чувства собственной никчемности. Я хочу, чтобы вы представили, что вы хорошо справляетесь со стрессом, легко отвечаете на жизненные вызовы и умеете устанавливать здоровые границы в отношениях. Одним словом, хорошо адаптируетесь.

Я усмехаюсь.

— Вы забавная.

— Если предположить, что все это было правдой, то мой вопрос к вам таков: что бы в этой версии Картер сделала по-другому во время ссоры с Софией?

Я долго и упорно думаю об этом. Это сложно, поскольку я не имею четкого представления о том, как мыслит уравновешенный человек. Наконец, я спрашиваю: — Ничего?

— Это совершенно верно.

— Так и есть?

— Да.

— Срань господня. Я вылечился!

Доктор Сингер чуть не смеется, но вовремя спохватывается.

— Я хочу сказать, что вы делаете успехи, даже если сами этого не замечаете. Если бы такая ссора произошла с любой из других девушек, с которыми вы встречались ранее, вы бы взорвались или порвали отношения. Вместо этого вы сохранили спокойствие и установили границы, даже после того, как она сказала то, что причинило вам боль. Я очень впечатлена.

Мне требуется минута, чтобы осознать все это. Задумавшись, я рассеянно говорю: — Женщина.

— Простите?

— Она женщина, а не девушка.

— Это важное различие?

— Ей сорок четыре, так что, на мой взгляд, это просто уточнение.

Доктор Сингер поправляет очки.

— Эта женщина значительно старше вас.

— Да.

— Вы никогда не упоминали об этом раньше.

Это самое близкое к выговору, что я когда-либо получал от своего психотерапевта, но я узнаю его, когда слышу. Она думает, что я что-то скрываю, и она права. Я вздыхаю и выкладываю все начистоту.

— У нее также есть дочь-подросток. И бывший муж – придурок, который не платит ей алименты. И она занимает ту же должность, что и я, в крупнейшем конкуренте нашей компании, что, вероятно, станет огромной проблемой для всех, когда моя семья и ее начальник узнают об этом.

— Я понимаю.

— Вы снова осуждаете меня.

— Нет. Мне просто интересно, может быть, вы подсознательно настроили себя на неудачу, чтобы укрепить свое твердое убеждение в том, что вы недостойны любви.

— Ну и дела, док. Почему бы вам не перейти к делу напрямик?

— Дайте угадаю. Она высокая привлекательная брюнетка.

Мы смотрим друг на друга, пока тикают часы на стене, и у меня перехватывает горло.

— Сексуальная, но в то же время по-матерински привлекательная. Властная, но в то же время милая.

Сквозь стиснутые зубы я говорю: — Вы высказали свою точку зрения.

— Она преуспевает в мире мужчин, но дорого за это заплатила. Поэтому не доверяет мужчинам, и на то есть веские причины. — Ее голос смягчается. — И с ней вы чувствуете себя в безопасности.

У меня болит грудь. Становится трудно дышать.

— Хорошо, док. Достаточно.

— Мы никогда не сможем убежать от своего прошлого, Картер. Единственный способ залечить наши раны – это встретиться с ними лицом к лицу.

— Мне уже не десять гребаных лет.

— Не физически. Но эмоционально вы все тот же перепуганный маленький мальчик, скорчившийся в темноте один на один с похитителями, которым его отец отказался платить выкуп.

Мое лицо морщится, и в тот же миг слезы наворачиваются на глаза. Я вскакиваю на ноги и подхожу к окну, поворачиваясь спиной к доктору Сингер и ее ужасающе точному диагнозу.

За окном сияет солнце. На пальме щебечет жаворонок. Сегодня прекрасный день.

На улице.

В этом офисе, где я провел большую часть последнего десятилетия, пытаясь привести в порядок свои мозги, настолько темно, насколько это вообще возможно.

Мой голос звучит так, словно я кричал несколько часов.

— Я никогда не буду в порядке, не так ли?

— Это зависит от того, что вы подразумеваете под словом «в порядке».

Я вздыхаю и закрываю глаза.

— Вы понимаете, что я имею в виду.

Через мгновение я слышу, как доктор Сингер выдыхает. Ее стул скрипит, и вот она уже стоит рядом со мной у окна, глядя на улицу.

Тихим голосом она говорит: — У вас есть мужество, Картер, которого нет у большинства людей. Вы стойкий, а этого качества многим людям также не хватает. И вы добрый, что встречается еще реже. Так что да, я думаю, у вас все будет хорошо. Думаю, что и сейчас с вами все в порядке, если быть честной. Вокруг так много раненых, глубоко раненных людей, у которых никогда не будет времени или возможности обратиться за помощью.