— Присаживайся. Я принесу тебе кофе. Завтрак почти готов.

— Ух ты. Я мог бы к этому привыкнуть.

Я поворачиваюсь к тостеру, но он снова притягивает меня в объятия и, прикусывая мое горло, шепчет: — Что у тебя под этим халатом? — Картер просовывает руку мне под халат и ласкает обнаженную грудь. — Хм. Ничего. Мое любимое.

Ущипнув меня за сосок, он впивается в мой рот горячим поцелуем. Когда я обнимаю его за плечи, он проводит рукой от моей груди к ягодицам, сжимая их, прежде чем скользнуть рукой мне между ног и поласкать меня там.

Затем выдыхает: — Если бы я сказал, что твое тело – страна чудес, ты бы поняла, что это песня Джона Мейера?

— Пожалуй. Он всего лишь мечта старшего поколения миллениалов.

— Фу. Вы, женщины-руководители, намного умнее своих коллег-мужчин. Я буду работать над более эзотерическими отсылками, которые смогу полностью приписать себе. А пока я просто скажу тебе, что ты красивая, и на этом остановлюсь.

Мы улыбаемся друг другу, когда хлеб выскакивают из тостера. Картер устраивается на стуле за кухонным столом, пока я намазываю тост маслом и наливаю две кружки кофе. Чувствуя, что он наблюдает за мной, я накладываю тосты и яйца на тарелку и подаю их на стол, наклоняясь, чтобы еще раз поцеловать его.

Картер сажает меня к себе на колени и углубляет поцелуй, лаская мою грудь через халат.

Мы стоим в таком положении, когда Харлоу врывается в парадную дверь.

– Мама!
– кричит она, проносясь через гостиную.
– Мама, где ты?

Я вскакиваю на ноги и одергиваю халат как раз вовремя, чтобы она заметила меня и остановилась. Дочь переводит взгляд с меня в халате на Картера без рубашки, сидящего за столом, и обратно, и у нее отвисает челюсть.

— Что за чертовщина!

— Следи за своим языком, юная леди. Что ты делаешь дома? Ты должна была вернуться только в воскресенье.

Она недоверчиво качает головой и сердито указывает на Картера.

— Кто это?

Картер встает.

— Привет, Харлоу. Я Картер. Я встречаюсь с твоей мамой. Приятно с тобой познакомиться.

Секунду она непонимающе смотрит на него, как будто пытается понять, на каком иностранном языке он говорит. Дочь оглядывает его с головы до ног, отмечая мускулы, татуировки, привлекательную внешность парня с плаката. Неоспоримый блеск молодости.

Когда она поворачивается ко мне, на ее лице читается ужас.

— Прости, что тебе пришлось узнать это таким образом, милая, но твоя мама не монахиня. Поздоровайся.

Вместо этого она возмущенно фыркает, затем поворачивается на каблуках и убегает. Звук ее шагов по лестнице эхом разносится по всему дому. Затем хлопает дверь и дребезжат кухонные окна.

Я поворачиваюсь к Картеру и сухо говорю: — Все прошло хорошо, тебе не кажется?

Он делает страдальческое лицо.

— Я рад, что ты не расстроена. Это было немного напряженно.

— Могло быть и хуже. Она не заплакала.

— София?

Из передней части дома доносится голос Ника, зовущего меня по имени. Я замираю.

Глядя в ту сторону, откуда доносится голос бывшего мужа, Картер спрашивает: — Это тот долбанутый бывший?

— Да. Пожалуйста, оставайся здесь и позавтракай. Я сейчас вернусь.

Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоить нервы, затем прохожу через гостиную. Ник стоит в прихожей, дверь за ним открыта, и просматривает стопку почты в корзине на консоли. Он поднимает голову, когда я подхожу, и на мгновение окидывает меня собственническим взглядом.

— Привет.

— И тебе привет. Отойди от моей почты. Почему ты так рано вернулся? И почему Харлоу так расстроена?

— Ты не получила мое сообщение?

Он часто повторял мне эту фразу, когда поздно возвращался с работы. Первые несколько раз я ему верила. Но однажды утром, когда он был в душе, я проверила его телефон, чтобы убедиться, что он ничего не отправлял. Когда я спросила его об этом, он прикинулся невиновным и обвинил во всём сотовую связь.

Увод в сторону и отрицание всегда были двумя любимыми приемами лжецов.

— Ты не отправил сообщение, Ник. Что происходит?

Он бросает почту обратно в корзину и качает головой.

— Твоя дочь вела себя как настоящая маленькая сучка все время, пока нас не было, вот что происходит. Тебе нужно что-то сделать с таким отношением.

Мое лицо вспыхивает от гнева. Я никогда не слышала, чтобы он так отзывался о Харлоу.

— Что бы она ни сделала, обзываться нельзя. Расскажи мне, что произошло.

Я оглядываю его через открытую дверь. Его Mercedes стоит на холостом ходу у обочины. Бриттани, сидящая на пассажирском сиденье, грызет ноготь большого пальца. Заметив, что я смотрю на нее, она быстро отворачивается.