— Ты думаешь, он это серьезно?

Вздохнув, я заставляю себя принять сидячее положение.

— Я не знаю. Но я точно знаю, что он был пьян.

— Для него это обычное дело? Он сильно пьет?

— Нет. По крайней мере, не пил, когда мы были вместе.

Картер на мгновение замолкает, задумавшись.

— Обязательно запиши, как ты с ним общалась.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что, если он попытается манипулировать тобой с помощью юридической системы, тебе придется дать отпор. С этого момента каждое твое общение с ним должно быть задокументировано. Каждый телефонный звонок, каждое электронное письмо, каждый раз, когда он проезжает мимо твоего дома. Считай его врагом и действуйте соответственно.

От этих слов у меня по спине пробегает холодок.

— Это просто здорово. Из-за него и угрозы со стороны Хартмана я провожу фантастический день.

Картер замирает. Его глаза злобно сверкают.

— Какая угроза?

Я пренебрежительно машу рукой в воздухе.

— Я же говорила тебе, у него был нервный срыв.

— Ты не говорила мне, что он угрожал тебе.

Я пристально смотрю на него, мое любопытство разожжено новым опасным тоном в его голосе.

— А зачем? Вы с братом собираетесь выкопать еще одну яму в пустыне Вегаса?

Картер не улыбается моей шутке. Он просто смотрит на меня, ожидая объяснений.

— Ты немного пугающий, когда становишься таким, конюх.

— Хорошо. Это даже лучше, чем мило. Что тебе сказал твой босс? В частности.

Я встаю, уперев руки в бока, и обхожу спальню. Когда я останавливаюсь и оглядываюсь на него, Картер сидит на краю моей кровати с таким видом, будто собирается отправиться в открытый космос. Он так напряжен, что я почти слышу, как скрипят пружины.

— Хартман сказал, что собирается проконсультироваться с юристами.

— Насчет нас?

— Да. И сказал, что это выглядит плохо и некрасиво, когда мы «встречаемся тайком», и владельцы акций будут недовольны.

Над головой Картера сгущаются мрачные и угрожающие тучи.

— Прежде чем пойдешь на дело и совершишь убийство, ты должен знать, что ничто не запрещает сотрудникам вступать в личные отношения с конкурентами. Хартману это может не понравиться, но технически он ничего не может с этим поделать.

— Он может сделать все, что угодно. Ты знаешь, насколько жесток этот бизнес. Если он действительно захочет, он может сделать твою жизнь невыносимой.

Я прислоняюсь к туалетному столику и скрещиваю руки на груди.

— Тогда уместно было бы сказать «поиграй и узнаешь», потому что я не позволяю людям помыкать мной. Если он попытается отомстить, то пожалеет об этом.

Впечатленный, Картер усмехается.

— Мой отец будет без ума от тебя. Он, вероятно, предложит тебе должность в компании. Он, вероятно, даже предложит тебе мою должность в компании.

— Если я смогу получать твою гигантскую зарплату, я соглашусь.

Скривив губы, Картер встает и медленно приближается ко мне.

— О, так вот в чем дело, да?

Я невозмутимо отвечаю: — Да. Все это было подстроено, чтобы случайно встретиться с твоим отцом, и украсть твою работу.

Опустив веки, он растягивает слова: — Случайно. Я понимаю, что ты задумала.

Я притворяюсь невинной, как будто забыла, что он использовал те же слова, когда признавался, что планировал встретиться со мной.

— Я не понимаю, о чем ты.

Картер хватает меня, прижимая мои руки к бокам, и лихо улыбается, глядя на меня сверху вниз.

— Конечно, нет, ваша светлость. Вы – само воплощение добродетели.

Он наклоняет голову, чтобы поцеловать меня, но его прерывает громкий стук, доносящийся снизу.

Кто-то колотит в мою входную дверь.

Уже за полночь.

И тут я подумала, что хуже этого дня уже быть не может.

27

СОФИЯ

Картер бросает злобный взгляд в сторону двери.

— Если это твой бывший, я удалю ему селезенку.

— Конечно, ведь сегодня мне как раз нужна кровавая баня в моей гостиной. Ты останешься здесь и будешь вести себя прилично.

Он не отвечает. Просто продолжает убийственно смотреть на дверь, как сторожевой пес, готовый напасть на почтальона.

Я подхожу к двери. Прежде чем открыть ее, я оборачиваюсь и указываю на кровать. Картер вздыхает, затем неохотно садится на край матраса.