— В президенты, что ли, метишь свою красотку?

— Не в президенты, Олег. Зачем в президенты? Но в высшие эшелоны власти. В следующем году новы люди придут к руководству страны, и еще неизвестно в какой заднице мы окажемся со своим бизнесом. Инга будет делать политику. Она много может добиться. Это суперфрау. Маргарет Тэтчер идет спать! Она всех нас вытащит из задницы, если мы туда попадем…

— Я думал, ты серьезный мужик, Гедеминас. А тебе все — бирюльки. Что может сделать в политике девчонка?

— А Жанна д’Арк, по-твоему, была не девчонка?

— Жанна д’Арк! Пример привел! Не знаешь ты России, не понимаешь ее людей! Здесь бы номер с Жанной д’Арк никогда не прошел! Здесь соплюшкам не доверяют! Да, ладно, что с тобой говорить! — Он махнул рукой. С ненавистью посмотрел на Аиду, с отвращением на Гедеминаса. — Поздравляю, коли так. Братве объясню как-нибудь. А бумаги завтра же подпишем.

— Зачем завтра? — Гедеминас сделал широкий жест руками. — Можно сегодня. Можно прямо сейчас.

— Да куда мне торопиться? Не буду мешать молодым!

— На что вы намекаете? — вдруг возмутилась Аида. — Я — девушка честная. До свадьбы — ни-ни! А не выпить с нами, не обмыть нашу сделку — это с вашей стороны, мягко говоря, не по-товарищески.

— Она права, — поддержал литовец. — Выпей с нами, Олег! Сейчас привезут отличное вино, французское!

— Я уже принял на ночь водочки, — отговаривался Борзой, — а с вашего французского компота могу сблевать!

— Оставь его в покое, Гедеминас! Он боится выпить с ведьмой на брудершафт. Она ведь там кого-то уморила. И что она с ними сделала до сих пор никто понять не может!

Аида так верно передала хрипловатый голос Борзого, со всеми шероховатостями уральского говора, что оба компаньона не удержались от смеха. И в это время в гостиничный номер внесли три бутылки «Шато Марго».

— Нет, нет! — замахал руками Борзой. — Если позволите, я принесу нашей «Перцовочки».

Когда он ушел за водкой, Аида накинулась на бедного Гедеминаса:

— Что ты здесь плел на счет политики? Об этом мы, кажется, не договаривались? Все политики — свиньи!

— Лучше быть киллером? — усмехнулся он.

— По крайней мере, честнее! И не вздумай ничего подписывать, пока он не уберет своих подонков от моего дома!

— Хорошо. — Гедеминас поднял руки вверх, окончательно сдаваясь перед ее красотой. — В гневе ты прекрасна!

В этой позе его и застал вернувшийся компаньон.

— Так будет продолжаться всю жизнь, — прокомментировал он. — Эта дамочка быстро возьмет тебя в руки! Не успеешь опомниться, как окажешься у нее под каблуком!

— Надо так понимать, — Аида зажгла сигарету и затянулась, — начались свадебные поздравления. — Пустила струйку дыма в потолок.

— Вроде того, — поднял на нее бровь Борзой.

— Не ссорьтесь! Не надо! — мирил их Гедеминас. — Зачем портить настроение? Ты, Олег, должен понять. Инга нервничает. Твои люди до сих пор стерегут ее дом. Давай отбой. И подпишем бумаги.

— В самом деле, — согласился Борзой, — надо поберечь ребят.

Он позвонил и громко закричал в трубку (может когда-то работал на стройке или на заводе, хотя подобные экземпляры чаще встречаются на лесоповале):

— Миша, давай ребятам отбой! Пусть едут в гостиницу бухать! Все нормалек! У нас тут тишь, да гладь, да волчья… Тьфу, ты!., да божья благодать!

Потом позвонил другой бригаде и тоже приказал бухать.

— Мы тут бухаем, а им что груши околачивать?

— Все правильно, Олег, — поддержал его Гедеминас, — ребятам тоже надо расслабиться. Нелегкое это дело ловить шаровую молнию!

— Если бы не ты, со своей любовью, она бы у меня сегодня поплясала!

— Давай-ка за работу! — предложил литовец, и они перешли в другую комнату, где стоял письменный стол, и там разложили свои деловые бумаги.

Аида осталась в гостиной-прихожей наедине с бутылками.

Настроение Борзого заметно улучшилось после подписания бумаг. Его лицо, ставшее багровым от мозговых потуг, оказалось способным на некоторые мимические упражнения, и Аида впервые увидела, как он улыбается. Но улыбка Борзого скорее напоминала оскал саблезубого тигра.

— Теперь можно и на брудершафт! — потер он ладонями.

— А не обкакаетесь? — с серьезным видом поинтересовалась Аида, отчего мимические упражнения пришлось прекратить.

— Инга! — отдернул ее Гедеминас. — Ну, зачем ты? Пора идти на мировую!