Что, если его умение обращаться с ремнем оттачивалось не на учениках академии «Сион»? Он делал это раньше. В той жизни.

Его не возбуждали старшеклассницы. Его возбуждало причинение боли. Было у меня подозрение, что жесткий секс был частью его прошлого и отчасти стал его тайной.

Меня пленило, зачаровало, задело так, как никогда раньше. Но я больше не могла соблазнять его. Я не хотела видеть боль и вину на его лице.

Мне нужен был иной план, потому что, черт их всех дери, я не собиралась выходить замуж за того, кого выберет моя мать. Может быть, я вообще не собиралась замуж.

Мама точно так же втянула Китона в отношения с Кларой Блэр. Родство семей Блэр и Константин сделало бы мою мать еще более влиятельной. Но Китон положил конец ее планам.

Если он смог, то и я тоже. По крайней мере, надежда оставалась.

Ноябрьский вечер был достаточно теплым для этих мест. Я натянула кардиган и свернулась калачиком на траве в ожидании Джейден и Уиллоу. Я долго возилась, пытаясь устроиться поудобнее, чтобы не чувствовать боль в ягодицах.

С каждым приступом боли я вспоминала про него. И улыбалась.

Я положила голову на руки и через несколько минут заснула.

В небе прогремел гром, и я подскочила. Ветер метался в древесной кроне, воздух стал холоднее и наполнился каплями дождя. От приближающейся грозы потемнело небо. Да и час был поздний. Я проспала отбой.

Ну что ж, я не в первый раз засыпала на поляне и пропускала перекличку.

Оглядевшись в поисках Джейден и Уиллоу, я испытала укол разочарования. Они не вернулись. Что, если они ушли навсегда, не попрощавшись? Эту мысль трудно было вынести.

Идя к зданию кампуса, я морщилась при каждом шаге и с трудом сдерживалась, чтобы не дотронуться до ягодиц. На верхней ступени лестницы, ведущей в наши спальни, меня ждала Дейзи.

– На этот раз я сообщу о тебе. – Скрестив руки на груди, она преградила мне путь.

– Молодец. – Я протиснулась мимо нее.

– Это твое последнее нарушение. Тебя отстранят.

– Плевать.

Если меня отстранят, то я на несколько дней вернусь домой. Мать меня отчитает, зато я увижусь с братьями и сестрами, посплю в своей постели и проведу утро не в церкви.

Но я знала, что меня не отстранят. Магнус подозревал, чего я добиваюсь, и не хотел давать мне то, что мне нужно.

Проскользнув в свою комнату, я тут же увидела обувную коробку, стоявшую на постели.

– Кто ко мне заходил?

– Никто, – закричала Дейзи от своей двери.

Но не могла же коробка появиться сама по себе. Я осторожно приблизилась, отметив потрепанные края и потертый картон. Мало похоже на подарок.

Положив телефон на стол, я откинула крышку.

В первое мгновение я ничего не поняла. Мой мозг фиксировал отдельные кадры, пытаясь составить картину воедино. Серое, покрытое корками, мокрое, лапы, кровь, розовые хвосты, ушки Микки Мауса.

Сердце зашлось.

Опоссумы.

Покалеченные.

Сердце пустилось вскачь.

Джейден и Уиллоу.

Мертвые.

В горле разгорелся пожар.

– Нет, – я остолбенела. Не чувствовала ног. – Нет, нет, нет, нет!

Это не они. Не могли быть они. Зачем кому-то это делать? Почему они в коробке? Почему они здесь?

Крик поднялся вверх по горлу и вырвался, сотрясая воздух ужасом, содрогнувшим все мое тело.

– Кто это сделал? – заорала я срывающимся голосом и начала задыхаться. – Кто… блядь… это сделал?!

Схватив коробку, я выбежала в коридор. Из дверей повысовывались головы, но лица за пеленой слез казались размытыми и нечеткими.

– Ты весь этаж разбудишь, – громко прошептала Дейзи за моей спиной. – Вернись в свою комнату.

– Пошла в жопу! – Взвизгнув, я ткнула пальцем во всех высунувшихся из комнат девочек. – Кто бы это ни сделал… Богом клянусь, я тебя найду. И прибью нахрен.

Мне были отвратительны их взгляды. Отвратительна их невозможность жалеть и сострадать. Они не понимали. Никто из них не понимал, как это больно.

Захлопнув крышку коробки, я прижала ее к груди и метнулась к лестнице.

– Тинсли! – Дейзи держала телефон возле уха и, вытянув руку ладонью вперед, пыталась меня остановить.

Рыдания потоком хлынули к горлу, и, нырнув под ее рукой, я сбежала вниз по лестнице.

Мириам ждала меня на первом этаже. Хотела она меня остановить или поговорить со мной, мне было плевать. Я бежала дальше, чтобы поскорее оказаться на улице, подальше от этого проклятого места.

Агония была всепоглощающей, она струилась слезами из моих глаз, из носа, из самого чертового сердца. Я все сильнее прижимала коробку к груди.