– Вряд ли он отзывается об этом именно так.

– Нет, – он рассмеялся и помотал головой.

– Но несмотря на это, я была не одна. Ко мне приехали брат и сестра, Вивиан и Перри, чем меня немало удивили.

Вивиан была моей старшей сестрой. Незамужняя, одинокая, она была настолько уверена в себе и красива, что мужчины теряли от нее голову и рассудок.

Перри был средним братом. Тоже одиноким. Может быть, поэтому они приехали меня навестить. У них не было партнеров, с кем можно провести праздник, а домой после смерти папы им приезжать не хотелось.

После его кончины мама вложила все силы в укрепление активов нашей семьи. А ей стоило бы сфокусироваться на том, чтобы нас сплотить.

Я была рада видеть Вив и Перри. Они взяли меня в небольшую поездку на одну ночь в другой город. Мы провели вместе тихий уик-энд, и, что лучше всего, я смогла немного отдохнуть от темного, неотступного присутствия, которое все время ощущала в «Сионе».

– Приятно слышать. – Когда мы дошли до тихого уголка коридора, Кристиано остановился. – Как продвигаются дела с отцом Магнусом?

– Могу я сразу перейти к делу?

– Он говорил, что вы прямолинейны, – он усмехнулся.

– До крайней степени. – Я слегка наклонила голову. – Он исповедуется вам? Каждый день?

– Да.

– И вы хотите знать, все ли он вам рассказывает? Или есть нечто, о чем он умалчивает? Вы для этого меня позвали?

– Нет, Тинсли. Я доверяю ему, возможно, больше, чем он доверяет себе сам. Я выслушиваю его исповедь и знаю, что он борется сам с собой. Он постоянно на поле битвы. Но он сильнее своих демонов.

Меня охватило чувство вины.

– Я не облегчаю для него задачу.

– Это не…

– В начале года я шла по прямому пути в ад и готова была утянуть его за собой. Не знаю, что я делаю, но я могу пообещать одно: я позабочусь о нем. Я не причиню ему боль. И не дам этого сделать своей семье.

– А если он причинит боль вам? Или разозлит вас? Или если вы решите, что хотите того, чего он не может дать? Вы пойдете жаловаться своей семье?

– Нет. Никогда. Слушайте, я знаю, что вы его лучший друг, и вы говорите со мной с позиции заботы о нем. Но я не несу для него угрозы.

Магнус говорил мне, что постоянно исповедуется Кристиано. И мне хотелось узнать, все ли он ему говорит.

– Месяц назад он меня поцеловал. И я ему ответила. – Я искала признаки удивления в лице филлипинского священника, но их не было. – И с тех пор он четыре раза лазил мне под юбку и трогал мое белье, а я не противилась. Я хотела большего.

После того, как он прижал меня к двери и водил носом между ног, он делал так еще три раза. Но он никогда не касался пальцами интимных мест. Никогда не оголялся. Не трогал мои грудь и киску – ни под бельем, ни сквозь него. К моему вящему сожалению.

Он боролся с тем, что между нами происходило, и побеждал. А я вносила свою лепту тем, что не поощряла его.

Я ненавидела сопротивляться чувствам. И становилась беспокойной и слегка чокнутой. Неудовлетворенное сексуальное влечение между нами было таким напряженным и непреодолимым, что оно выводило меня из себя. Но, как и сказала ему однажды, я не хотела, чтобы, когда наши отношения закончатся, он начал в чем-то меня обвинять.

– Вы его ученица, – тихо произнес Кристиано.

– А он священник. Поэтому наше влечение так и не зашло дальше поцелуя. Но если однажды зайдет, запомните… – Я пригладила подол и расправила плечи. – Я совершеннолетняя. Все, что между нами происходит, это наше дело. Я знаю, что он не джентльмен, и мне это в нем нравится. Но он не причинит мне боль. По крайней мере без моего разрешения. И я скажу вам слово, которое должно вас успокоить – обоюдное согласие. Это все, что у нас будет.

– Вы… – он поднес кулак к губам и прочистил горло. – Вы умная и развитая молодая девушка.

– Я учусь быть такой – и, верьте или нет, он мне в этом помогает.

– Он хороший учитель, – Кристиано задумчиво улыбнулся. – Думаю, вы тоже его чему-то учите.

– Вы немного успокоились по поводу наших отношений?

– Теперь я чувствую себя соучастником чего-то, что еще не случилось.

Пока.

Это слово повисло в воздухе. Он не верил, что мы ограничимся поцелуем. Возможно, он был прав. Но не ему было об этом волноваться.

Последние три месяца я провела, колеблясь между ненавистью к священнику и вожделением к мужчине, и несмотря на это мое сексуальное влечение не утихло. С каждым днем оно нарастало, усиливалось, сгущалось. И в то же время я ценила каждый проведенный вместе миг.

– Не буду вас отвлекать, – Кристиано махнул в сторону зала. – Если вам нужно будет поговорить, я рядом.

– Спасибо.

– Идите, – он снова светло мне улыбнулся. – Хорошего вечера.

В надежде провести его именно так, я расправила плечи и поспешила в зал.