Я сдался ее желанию, высвободил бедра и дал им двигаться, как они того хотели, я бился, колотил, брал ее всю. Я взял все, что у нее было. Она была моим всем.

– Черт, возьми мой член. – Я схватил ее за запястье и прижал ее руку и свои большие пальцы к ямочкам внизу ее спины. – Как же хорошо. Трахай его как в последний раз. Вот так. Твою мать, да. – Я рычал, забыв все на свете от наслаждения, и кусал ее за плечо. – Ты сводишь меня с ума. Я не могу прожить и часа, чтобы тебя не трахнуть.

Наши отражения в зеркале были невыносимо эротичными – они извивались и неистовствовали. Она выглядела как падший ангел на пике экстаза, наши тела двигались как одно, из моего горла вырывались животные звуки.

Наслаждение у меня между ног было ни с чем не сравнимо. Мне даже пришло в голову привязать ее к кровати и никогда больше не отпускать. Ее влажность покрывала мое тело, и я хотел втереть ее сок в кожу и никогда больше не смывать его.

Эта женщина стала моей зависимостью.

Я был зависим от ее наслаждения. Зависим от ее поцелуев и от того, как они разрушали все святое во мне. Зависел от блеска ее полуприкрытых глаз, от того, как я целую ее в шею. Зависел от приглушенных голодных звуков, которые она издавала, когда я доводил ее до очередного оргазма.

Но я был зависим от нее даже без учета секса. С ней я был одинаково и неуравновешенным, и удивительно сбалансированным. Она – все, чего я хотел.

Я ускорился, и стал более настойчивым. Быстрые, лихорадочные движения. Мои головокружительные мысли были бесконтрольны. Слишком много удовольствия, и для нее тоже. Одной рукой она взяла меня за ягодицу, ее ногти впились мне в плоть, ее крики стали громкими и выразительными.

И это меня только раззадорило.

– Ты так сексуально кричишь, когда даешь в зад. – Я прижал губы к ее уху и прикусил мочку. – Тебе нравится принимать во все свои грязные дырочки.

– Только с тобой, Магнус. – Дрожа, она сглотнула, глядя на меня в зеркало. – Только с тобой.

Содрогнувшись всем своим маленьким телом, она кончила. Я вошел в нее еще глубже и прижал ее к раковине, задыхаясь, вздымаясь и падая вместе с ней, выстреливая таким количеством спермы, что мне показалось, я потеряю сознание.

Я хотел, чтобы она вытекла из нее, затопила пол, намочила ее прекрасные ноги. А потом я бы взял ее снова.

– Я всё. – Смеясь, она припала к раковине.

Я приложил губы к ее позвоночнику и мягко поцеловал, вынимая из нее. Мне было тяжело терять нашу связь, поэтому я приподнял ее и прижал к своей груди, поцеловав ее в губы.

– Ну теперь-то ты дашь мне поспать? – Она обвила мою шею руками.

– Я приготовил для тебя еще много оргазмов. – Я поднял ее и понес в душ. – Ты испытаешь их в каждой комнате этого дома, на каждой плоской поверхности. А потом в ста акрах моих владений.

– О боже! – простонала она.

– Я не причинил тебе боль? – Я посадил ее на сиденье душевой кабины и осмотрел ее тело. – Я трахал тебя как животное. Я не был слишком..?

– Ты идеален. – Она удовлетворенно улыбнулась и потянулась ко мне, лениво меня поцеловав. – Я люблю… Я люблю, когда ты так делаешь.

– Хорошо. Потому что я собираюсь все время быть у тебя между ног.

Я помыл ее. Покрыл ее тело поцелуями. Потом отнес ее в постель, и мы снова и снова занимались этим.

Я нарушил свои клятвы, лишил девственности свою ученицу. Младшую дочь семьи Константин. День расплаты настанет. Но до тех пор я собирался получать от этого греха все возможное нечестивое удовольствие.

Прогулки с Тинсли по горам стали одной из главных удовольствий моей жизни.

Самым главным в этих походах был не пункт назначения. Нет, проведенное вместе время связывало нас и учило ценить друг друга. Мы спорили и смеялись, а еще целовались.

Я хорошо узнал ее в стенах школы, в классе, в церкви. Но видеть ее среди вечнозеленых деревьев и бегать за ней по снегу – это было по-новому.

Природа глубоко ее поражала, она была словно бальзам для ее разума, это было место, где ее мысли были покойны. Ей не было места в городе. Она не была счастлива в поместье. И я даже не мог больше представить ее запертой в четырех стенах классной комнаты.

Здесь был ее дом, среди гор, рек, бобров, опоссумов, летучих мышей и сапсанов. Вот где было ее место, и я был рядом, впитывал взглядом простирающиеся пейзажи, вдыхал полные легкие воздуха и вплетал природу в полотно своей души.

Наши шаги вторили биению наших сердец, деревья стали нашим коконом. Здесь, в безопасности уединения, мы, несмотря на запреты, сформировали крепкую, нерушимую связь. Это было ново. Это было опасно. Но нам было уютно. Мы словно дрейфовали в сновидении наяву.

Я провел с ней две недели в горах, и впервые в жизни все во мне успокоилось. Никаких сожалений. Она была величайшим благословением небес, когда-либо дарованным мне свыше, и я не мог оплошать или растратить этот дар. Я знал, что буду лелеять ее и защищать, чего бы мне это ни стоило.