Просто что? Ну почему я вру, почему?

– Кажется, мой рейс объявляют. – Это неправда – объявляют другой рейс. – Я лучше пойду.

– Хорошо, дорогая. – Она еще раз торопливо меня обнимает, а когда отстраняется, плотно сжимает губы – видимо, смирившись с тем, что ее прекрасная, умная, достойная обожания дочь (это ее слова, не мои) летит участвовать в реалити-шоу, чтобы найти любовь всей жизни.

Я вяло улыбаюсь и говорю:

– Я люблю тебя, мам. Ты лучшая мама на свете. Скоро созвонимся.

Она кивает, а я поворачиваюсь и шагаю к зоне вылета.

Надеюсь, перелет бизнес-классом смягчит боль расставания.

Вот честно, если бы это задание не вызывало у меня такую бурю противоречивых эмоций, оно было бы свершившейся мечтой. Бесплатный перелет до Австралии. Новые брови, эпиляция, прическа. Полностью новый гардероб. Сногсшибательный австралиец, который должен встретить меня по прилете.

Но от эмоций никуда не денешься. Это и вина. И страх. И тревога. Все в наличии.

Ух! Надо сосредоточиться на позитивном. У меня есть работа, есть где жить, есть замечательная мама и лучшая подруга, которая, возможно, состоит на тайной службе у Его Величества. Пусть я временно вынуждена писать на темы, которые мне не очень по душе, рано или поздно я буду писать о чем хочу – я должна в это верить. И я лечу в Сидней: об этом я мечтала много лет.

Так-то лучше! Прямо дневник благодарностей.

Единственная ложка дегтя в этой бочке меда – Джек. То есть с самим Джеком все в порядке, но я уверена, что Роберта не одобрит, если я начну зависать с продюсером шоу. Мягко говоря, не одобрит. Но я начну с ним зависать только при условии, что я вообще его интересую. Со дня нашего знакомства я его ни разу не видела, но мы переписывались и говорили по видеосвязи, и это подпитывало мое, вероятно, безответное увлечение моим крашем. Краш – какое подростковое слово! Но в любви я и есть подросток или, по крайней мере, новичок.

Мне нужно отвлечься: самокопание не доводило до добра еще ни одну тридцатилетнюю с хвостиком неопытную в любви женщину.

Итак, я в первый (и, наверно, в последний) раз сижу в бизнес-зале – может, из этого выйдет репортаж? Оглядываюсь из своего уютного места в углу. Тут есть все удобства, которые мы, простые смертные, только можем вообразить: подборка журналов и газет на всех языках, которым позавидует любой газетный киоск; бар с полным ассортиментом напитков, запись в салон красоты (хотя при мысли об этом у меня возникают травматичные воспоминания о бикини ваксинг), удобные кресла, низкие столики и рабочие зоны с офисными стульями, шведский стол – сырные тарелки, мясные деликатесы, закуски, огромные миски салатов и блюда с фруктами.

Зачем вообще куда-то лететь? Мне и здесь хорошо.

К сожалению, при виде этой роскоши и изобилия у меня не рождается ни одной идеи для репортажа. Нет, можно было бы, конечно, написать заметку под названием «В первый раз в бизнес-классе: бесплатный сыр, но не в мышеловке», однако вряд ли «Гардиан» и «Атлантик» станут соревноваться за право ее напечатать.

Подхожу к шведскому столу и неодобрительно смотрю на стопку крошечных тарелочек. Их словно специально придумали, чтобы люди голодали и недоедали или десять раз ходили за едой туда-сюда. Скорее, первое. Представляю, какой скандал разразится, если сходить за закусками, скажем, пять раз. «Кто пустил сюда эту простолюдинку? Видели, сколько раз она накладывала себе еду? Семь? Восемь?»

Беру крошечную тарелочку и стратегически выстраиваю аккуратную пирамидку из сыра и оливок; затем подхожу к барной стойке и сажусь на табурет. Барменша тихонько кивает в мою сторону, сообщая, что увидела меня и сейчас ко мне подойдет. Ее глаза не выпучились от ужаса, то есть я, верно, выгляжу нормально и на простолюдинку не похожа. Мысленно благодарю Надю, Гюнтера и Катриону, которые меня «прокачали».

– О, это ты! Привет! – слышу голос за спиной.

Умом я понимаю, чей это голос, но также понимаю, что этого человека здесь быть не может: он должен быть в Сиднее, ведь когда мы в последний раз общались по видеосвязи, он говорил оттуда. Я поворачиваюсь к нему.

– Джек! – выпаливаю я, не успев подумать.

– Ты отлично выглядишь, – говорит он, и это звучит как комплимент, а не как «ого, как тебя переделали, прямо не узнать».

– Э-э-э… спасибо, – отвечаю и я жалею, что не умею изящно принимать комплименты. – Но я думала… – Я растерянно замолкаю, удивившись, что увидела его здесь.

– Ах да… Почему я здесь, хотя должен быть там? – Джек улыбается, его идеальные – идеальные! – губы растягиваются широко, и, не стану отрицать, хотя и соглашаться тоже не буду, что мое неискушенное сердечко начинает биться неудержимо, разгоняется и вот-вот снесет все на своем пути от того, как сильно он мне нравится. – Проблема с одной участницей, – отвечает он на собственный вопрос.

– Ничего себе.

– Да, обычно в таких случаях мы приглашаем участницу из листа ожидания, но та тоже не смогла – только что вышла на новую работу в Шотландии. К тому же мы лишились не одной волчицы, а двух.

– Двух?

– Ага. Одна была беременна, когда проходила собеседование, но не знала об этом, а у другой опоясывающий лишай.

– О боже. Бедная девушка.

– Которая из них?

– Та, у которой лишай, – отвечаю я, а он подмигивает. – Ты пошутил!

– Ну да, а ты о чем подумала? – Мы смеемся, я расслабляюсь и перестаю замечать что-либо, кроме Джека, моего доброго союзника, который спас меня из смертельных челюстей лифта, а также от всевидящего ока Роберты и гнева Прю. – А беременная девушка к тому же на седьмом небе от счастья и влюблена в отца ребенка. Когда мы об этом узнали, то не стали заставлять ее соблюдать условия контракта.