– Еще бы. Значит, ты вернулся и опять прочесывал Британию в поисках самых видных представительниц нашей нации? – Кажется, во мне проснулось остроумие Анастасии.

– Ага. И я их нашел, – он, видно, не услышал насмешки в моем голосе. – Кстати, – он роется в сумке для ручной клади. – Это тебе. Досье на новых волчиц. – Он вручает мне коричневый бумажный конверт с ярко-красными буквами «Конфиденциально» посередине – точно такой, как лежит в моей сумке.

– Спасибо. В самолете изучу.

– И забудь все, что узнала об Анджеле и Пауле.

– О нет, Паула? – Он кивает. – Лишай или беременна?

– Лишай.

– Бедняжка, какой ужас! А она мне понравилась, хоть и заочно. Думала, мы с ней подружимся.

– Да, плохо. Она была классная.

– Мне даже захотелось послать ей открытку с пожеланием скорейшего выздоровления, но как это будет выглядеть? «Дорогая Паула, ты меня не знаешь, но я все о тебе знаю. Все до самых интимных подробностей!» – Глаза Джека смеются, и я воодушевленно продолжаю: – «Мы обе должны были участвовать в предстоящем сезоне “Одинокого волка”, и я была уверена, что мы станем лучшими подругами: как не подружиться с той, кто волонтерит в школах для детей из малообеспеченных семей и так близка со своей бабулей (по рассказам та очень милая)? Но из надежных источников мне стало известно, что ты пала жертвой лишая и не сможешь сниматься в шоу. Это глубоко опечалило меня. Прошу, не спрашивай, откуда я столько всего о тебе знаю: я могла бы тебе сказать, но тогда мне придется тебя убить. Возможно, когда-нибудь мы встретимся. А пока шлю тебе самые теплые пожелания скорейшего выздоровления. С любовью, Эбби». Ну как? – Я самодовольно задираю подбородок.

Джек тихо смеется.

– Ты очень смешная.

– Не я. Анастасия.

– Да, но она разве не ты? – Я вспоминаю Лизины слова: «Вот откуда, скажи, взялась Анастасия?» Кажется, Джек с ней согласен.

– Наверно, так и есть. Только я часто забываю, что я и есть Анастасия, а она – это я, или как там это работает. Знаешь, до того, как я начала готовиться к шоу, я и не догадывалась, что во мне сосуществуют несколько личностей. Когда я пишу обзоры серий, я легко переключаюсь на Анастасию. А эта одежда и волосы… это все волчица Эбби. Я словно надеваю костюм, как актриса в кино.

– А с кем я познакомился в тот день в редакции?

– О. Ну, то была просто я. Просто Эбби, – отвечаю я и пожимаю плечами.

– Значит, мне нравятся все твои личности. – Он пристально смотрит мне в глаза, и я начинаю ерзать на табурете. Мне приятно слышать его слова, но я не привыкла к комплиментам, особенно от мужчин с красивыми зелеными глазами и идеальными губами.

Настоящая Эбби не привыкла, но другая Эбби может быть вместо нее.

– Спасибо, Джек, – отвечает волчица и вызывающе смотрит прямо на него. А это чертовски приятно – играть более уверенную и привлекательную версию себя.

– Так, чего ты хочешь?

«Хочу сбежать с тобой на выходные в Тоскану – нет, пожалуй, на недельку», – думаю я. Хотя Джек, наверно, спрашивал о другом.

– Прости, что?

– Что будешь пить? – Джек кивает на барменшу. Та выжидающе смотрит на меня.

– О, – спохватываюсь я, – джин с тоником, пожалуйста. С лаймом, не с лимоном, если есть. – Оказывается, волчица Эбби пьет джин с тоником, хотя я сто лет его не пила, тем более с лаймом. Надо добавить в ее досье. Эбби Джонс, любит джин с тоником, чрезвычайно уверена в себе и сексуальна, частая гостья бизнес-залов в аэропортах, флиртует с симпатичными австралийцами. К вашим услугам.

Кажется, мне нравится быть волчицей Эбби.

– Еще раз привет, – Джек стоит в проходе рядом с моим креслом и улыбается мне сверху вниз. Мы скоро взлетаем, а я только что закончила разглядывать содержимое маленькой косметички, которая лежала на моем кресле, когда я зашла в салон. Там куча шикарной косметики, и я уже думала всем этим намазаться в полете, как появился Джек.

– Привет, – отвечаю я и смотрю на него снизу вверх. С минуты на минуту бортпроводники начнут готовить салон ко взлету; Джек должен сесть на свое место.

– Рядом со мной свободно, и я спросил бортпроводницу, можно ли тебе пересесть. Она сказала, что после взлета можешь поменять место, если захочешь. – После полусекундного колебания я соглашаюсь на его предложение.

Должна признать, узнав, что мы сидим не рядом, я испытала и разочарование, и облегчение. От взлета в Хитроу до посадки в Сиднее двадцать шесть часов, включая четырехчасовую стыковку в Дубае. За это время можно неплохо узнать друг друга, но если твой сосед – парень, который тебе нравится, стоит ли так долго сидеть рядом? Что если я усну и у меня слюни потекут? Что если я начну храпеть?

Лирическое отступление: я не знаю, храплю я или нет: в отношениях я неофит, у меня был только один (относительно) долгий роман. Мне было двадцать пять лет, и мой парень никогда не жаловался, что я храплю. Его звали Ангус, сам он был грузным шотландцем и храпел, а также пукал в постели. Еще у него была слабость к барменшам с именами вроде Синди и Шери. Короче, не принц; Лиза терпела его около трех месяцев, а потом убедила меня с ним порвать.

Все это проносится в моей голове, пока я взвешиваю варианты: сесть рядом с красавчиком-австралийцем и в перспективе опозориться или добровольно лишиться возможности узнать его поближе, зато избавить себя от позора и намазаться кремами.