– А потом я встретил короля, – сказал Гидеон. Босс замер рядом с Эви, крепко сжимая кулаки. – Мой дар привёл его в восторг, а мамин ещё больше. Она недавно родила Лиссу, и её дар звёздного света расцвёл. Король сказал, что это магия спасителя… и что он слишком силён, мама не справится с ним в одиночку.

У Эви в голове зазвенел набат. Она поняла, к чему всё идёт, догадалась, что счастливого финала не будет. Потому что, в отличие от прекрасных сказок, жизнь не упаковать в коробочку с опрятным бантиком.

– Они попросили меня подавить мамин дар, чтобы он не одолел её. Сказали, что с мамой всё будет в порядке, что это мой долг перед королевством. Так что каждую ночь, когда она засыпала, я применял свою силу. Роды истощили её, и я думал, что всё снова станет хорошо, когда её дар уймётся с моей помощью. Но как-то вечером я заснул рано, и когда мама проснулась, её сила вернулась во всю мощь.

То раннее утро, рассвет, когда всё изменилось, луг с одуванчиками, тот день, когда закончилось детство Эви.

Гидеон обернулся и, не обращая внимания больше ни на кого, смотрел лишь на Эви с искренними слезами в глазах. У неё внутри что-то сломалось. Она увидела его в пятнадцать, затем – в двенадцать, затем – в семь, и наконец пришло самое раннее воспоминание о брате.

– Это я виноват. В том, что случилось с мамой, – сказал он. – Что она выпустила силу из-под контроля. Я подавлял её дар ради королевства, ради рыцарства… И уничтожил её.

Эви вошла в спальню Злодея без стука, если не считать того, что она врезалась в косяк плечом.

– Сэр, я не успела рассказать вам про свою зацепку! А теперь я ещё и Лиссу не могу найти.

Ей определённо следовало постучать, или свистнуть, или уж на крайний случай послать ворона, потому что её взору открылось… нечто. Злодей стоял в планке, без рубашки, мышцы спины бугрились до самого копчика, пока он опускался и отталкивался от пола. Он замер, услышав её голос, и мышцы рук задрожали в неподвижной позе.

– Сэйдж, я надеюсь, что не создал у тебя неверного впечатления, будто мне нравится, когда в моих покоях кто-то есть.

Она ответила, чуть подразнивая его:

– Сэр, вы отжимаетесь в одиночестве в четыре дня. Ни у кого не возникло бы такого впечатления.

Он встал, гневно посмотрел на неё, размотал белые полотняные бинты с ладоней и вытер вспотевшую шею. Окинул Эви взглядом: она переоделась в чистое и смыла кровь.

– Что насчёт твоего отца? Что он сказал? Боюсь, твой брат помешал моим планам своим признаньицем.

«Моим». Не «нашим». Выбор слов был намеренным. Эви поняла это по тому, как чуть дрогнуло его лицо.

Ей хотелось винить брата в исчезновении мамы и во всём, что случилось позже, в том, что его откровение будто воздвигло стену между нею и боссом, но так было нечестно. Гидеону было всего пятнадцать, он стал такой же жертвой манипуляции со стороны отца и короля, как она сама. Да и в любом случае сейчас она больше беспокоилась не о брате, а о сестре.

– Потом. Ничего не могу делать, пока не знаю, где Лисса. Я спросила Эдвина, Бекки, Блэйда и гвардейцев. Эдвин сказал, что обычно в обед она пропадает – отправляется к себе писать рассказы, она же очень серьёзно относится к писательству, но сейчас её там нет.

Тристан нахмурился, подошёл к шкафу, вытащил рубашку и торопливо закрыл дверцу, словно пряча от Эви что-то. Натянул через голову тёмную ткань и сказал:

– Может, у Татьянны?

– Татьянну тоже не могу найти. – Эви с намёком посмотрела на босса. – Как и Клэр.

– Шутишь, что ли, – чуть усмехнулся он. Внезапно они стали старыми друзьями, сплетничающими за чашкой чая.

Просияв, Эви хлопнула в ладоши.

– Не-а! – Улыбка увяла. – Стоп. Соберитесь. Лисса. Лисса пропала.

Тристан серьёзно кивнул, вынул из кармана аметист и скомандовал в него:

– Все ищите Лиссу Сэйдж и докладывайте обо всём мне. – Он успокаивающе коснулся плеча Эви. – Она где-то здесь. Не волнуйся.

– Я не волнуюсь, я сейчас убью кого-нибудь.

– Этого тоже не нужно, – посоветовал босс, разглядывая её. – Тати сказала, ты пырнула отца в ногу.

Эви не стала отрицать, лишь пожала плечами.

– Ты в порядке?

– Не-а! – весело откликнулась она и отчаянно огляделась в поисках какой-нибудь перемены темы, раз уж они всё равно ждали докладов.