Днём комната босса выглядела иначе. Она рассмотрела больше деталей: лоскутное одеяло, миллион подушек на кровати. Эви развернулась и упала на них спиной – оказалось, ужасно неудобно. Босс – просто социопат.

– Что это вообще такое, – буркнула она.

– Я хотел сказать то же самое насчёт тебя на моей кровати, – несколько странным голосом произнёс Тристан, одной рукой подбоченясь, а другой прикрыв глаза, будто не в силах смотреть на происходящее.

Сестра пропала, и боги ведали что могла натворить – может, дерётся против целой армии или придумывает зелье, которое обратит её в червя; несмотря на это, от Эви не укрылся дракон в комнате.

– Ну так что, обсудим наш поцелуй? Или это того рода ситуация, которую принято заметать под ковёр?

– Сэйдж, – процедил он, возводя глаза кверху, будто надеялся, что небо упадёт на землю.

– Не понимаю, чего вы кипятитесь. Вы первый меня поцеловали!

– Это вышло случайно! – возразил он и вздрогнул, осознав, как глупо это прозвучало.

Случайно? Она заслуживала извинения получше! Вздёрнув бровь, она смерила босса взглядом.

– Случай вышел довольно длинный, если память меня не подводит.

Он сощурился, не сводя взгляда с Эви.

– Если память не подводит? Это было вчера. Так быстро забываешь?

Эви нахально посмотрела на него:

– А вы?

Тристан замер, мышцы будто обратились в камень. От её слов на его лице появилось такое выражение, что Эви опустила глаза, не в силах вынести взгляда.

– Минутная слабость, наверное. Иногда вот съешь что-нибудь острое, потому что выглядело аппетитно, а потом живот болит, – со знанием дела покивала она.

Когда Эви подняла взгляд, Тристан, не глядя ей в лицо, крайне неловко ответил:

– У меня никогда не болит живот от острой еды.

Речь шла не об острой еде, но это было неважно. Злодей выглядел загнанным.

Так что Эви решила, что немножко пощадит его.

– Ладно, если хотите – оставим эту тему. Но я настаиваю, что нам нужно будет вернуться к ней после того, как мы найдём маму. Чем бы всё ни обернулось.

Тристан помедлил.

«Трус».

– Ладно, – наконец согласился он. – Что сказал твой отец? Кто на картине?

– Ренна Фортис, – ответила Эви, подошла к комоду и принялась рыться в ящиках. Вытащила дурацкие пёстрые носки. Подняла, кусая губы. – В горошек?

– А ну отдай! Хуже енота! – Злодей отнял у неё носки. – Ренна – глава семьи Фортис. Если твоя мама в Фамильном Форте Фортис… может статься, у нас большие проблемы.

Эви нахмурилась, подошла к шкафу.

– Почему?

В следующий миг её опять перекинули через плечо и аккуратно бросили на кровать, как тряпичную куклу. На миг она вдруг глупо вознадеялась, что Тристан окажется сверху, но нет. Вместо этого он вернулся к шкафу и прислонился к дверцам. Там внутри было что-то такое, что он хотел от неё спрятать.

А значит, не будет ей покоя, пока она не выяснит, что там.

– Во-первых, в форт просто так не попасть. И…

Эви приподнялась на локтях.

– И что? – поторопила она.

Ему было как-то не по себе, но Эви не понимала, из-за того ли, что она лежит в его постели, или из-за того, что он прятал в своём шкафу.

– Я не могу об этом говорить. Сперва кое-что узнаю, потом продолжим.

Вдруг в комнату ворвался Марв, и Эви так подскочила, что свалилась с кровати.

– Беда! Большая беда! Огромная беда!

Не стоило и надеяться, что Марв не заметил Эви. А он не сохранил бы секрета, даже если бы от этого зависела его жизнь. Чудесно.

– Кто-то устроил пожар во дворе! – завопил Марв.

Злодей вскинул бровь, но в остальном не отреагировал.

– Это не впервые, Марв. Потуши огонь с помощью хвалёного шланга Сэйдж.

– Они не хвалёные, – оскорбилась Эви. – Это меры предосторожности!

Марв нервно переступил с ноги на ногу.

– Сэр… Вдруг за этим стоят Славные гвардейцы?

Безразличие на лице Злодея обратилось решительностью, и он выплыл из комнаты, а Эви – следом за ним.

Может, Марв и не ошибался: вокруг завесы поместья так и шмыгали рыцари. Но у Эви тоже были свои подозрения, и они не касались Славной Гвардии.

Нет, у неё было ужасное чувство, что за пожар отвечал кое-кто другой.

Раньше Тристану нравилось быть главным.