— А мы не помешаем? — спросил меня князь Игорь.

— Не знаю даже. — улыбнулся я. — Они и так, наверняка чувствуют себя не в своей тарелке, приехав сюда. А если к ним выйдут сразу два великих князя, то боюсь, что они этого не переживут.

— Переживут. Они даже не покажут своего смущения. У них это не принято. Горцы спину гнуть не любят. Ну, разве что только перед отцом или перед богом своим. А в обычной жизни, как будто лом проглотил, ходит с прямой спиной. Гордые…

— Просто не говори им, что мы с братом князья. К тебе же всё-таки приехали гости.

— Я их не звал.

— Вот видишь… Незваные гости…

— Я не уверен, что они татары.

— Не переживай! Разберёмся.

Когда мы вышли из дома, я сразу узнал братьев. Рустем и Ахтем. Несмотря на слова князя о том, что горцы не гнут спину не перед кем, увидев меня, оба парня склонили голову, приложив при этом правую руку к груди в районе сердца.

— Добрый день! — поприветствовал их я. — Что привело вас ко мне? Я же Эскендеру вчера всё объяснил…

Горцы выпрямились. При этом младший из них, Ахтем, остался стоять ровно, а Рустем достав из за ремня плетёную кожаную нагайку, снова поклонился мне. На этот раз ещё ниже, чем в прошлый раз, и при этом протянул плётку мне, держа её двумя руками.

— Не понял. — проговорил Олег, стоя за моим правым плечом.

— Максим-бей! — начал свою речь Ахтем.

— Не хочу я никого бить. — сразу же ответил я ему.

— Прости, Максим-эфенди! Я не так выразился. — смутился молодой горец.

А его старший брат продолжал стоять согнувшись, всё так же протягивая мне плеть.

— Ахтем! Объясни мне, что тут происходит. — взмолился я.

— Мой брат поступил плохо, оскорбив того, кто излечил отца. Он хочет принести тебе извинения и готов служить тебе.

— Рустем! Я не сержусь на тебя. Хватит кланяться. Ты же горец.

Рустем выпрямился. А его лицо снова залило краской… Вот же ж. Опять я ему сказал что-то обидное? Или это у него просто кровь к голове прилила от долгого поклона.

— Рустем! Твой отец хочет тебя женить. А ты должен подарить ему внуков. Ну а ко мне на службу пока пойдёт твой брат Ахтем. Эскендер сказал, что ему пока рано жениться. Так что, зря ты приехал.

— Я виноват.

— Ты виноват лишь в том, что молод и горяч. Но не переживай! Молодость это такая болезнь, которая с годами пройдёт. Так что, возвращайся домой. Слушай что тебе говорит отец и не горячись лишний раз.

— Благодарю тебя, Максим-эфенди! Ты поднял на ноги нашего отца. Он сейчас, как молодой. Никогда его таким не видел.

— Не стоит благодарности. Что сделано, то уже сделано.

— Прими от нас в подарок этот кинжал, Максим-эфенди!

Он снова, держа двумя руками, протянул мне тот самый кинжал, которым я уже владел какое-то время, взяв как трофей. Только на этот раз, кинжал был в ножнах.

Почему-то я сразу понял, что не принять такой подарок — это значит обидеть гордых горцев окончательно. Вот же сложные люди. Чуть что не так — смертельная обида. Мягче надо быть и гибче. Иначе опять придёт кто-то и сгоряча вырежет весь род.

Я принял подарок, тоже взяв двумя руками. Слегка вытянув кинжал из ножен, полюбовавшись изгибами узоров на лезвии, я снова задвинул клинок в ножны, и, приложив правую руку к сердцу, ответил?

— Благодарю тебя! Я ценю твой подарок и буду бережно его хранить.

Рустем снова слегка склонил голову, а потом молча развернулся, и вскочив в седло, попросту ускакал по дороге в сторону гор. Его младший брат Ахтем остался стоять на том же месте.

— А ты решил остаться? — спросил его я.

— Отец послал меня к тебе, Максим-эфенди, и приказал служить тебе.

— Понимаешь, Ахтем… Прямо сейчас в этом нет необходимости. Я же говорил твоему отцу, что когда мне потребуется переводчик с турецкого на русский, я за тобой пришлю кого-нибудь.

— Отец сказал: Не жди, когда позовут! Будь рядом, когда будешь нужен!

— Твой отец мудр.

Я спинным мозгом чуял, что за моей спиной Олег давится от смеха, слушая, как я изображаю из себя дипломата на восточный манер. Сам с трудом сдерживаю смех. Вот не могут восточные люди выражаться прямо. Обязательно надо раскрасить всё изысканным, чисто восточным, словесным узором.