Но, думаю, что у великих князей из рода Константиновичей, найдутся нужные связи в Севастополе для того, чтобы легализовать пару-тройку пришлых путешественников.

Отъехав от Ореанды на несколько вёрст, я притормозил, и под непонимающим взглядом Ахтем, слез с коня. Но он тут же спешился, и стоял в двух шагах. Похоже, что он ждёт от меня каких-то объяснений, но спрашивать не спешит.

— Ахтем! — начал я издалека. — Нам с тобой надо кое-что обговорить…

Трудно познать разницу между чёрной и белой магией. Да и есть ли она на самом-то деле…

Солнце всходит и снова заходит.

И так было, так есть и так будет.

Чудеса существуют в природе,

Только больше не верят в них люди.

Возникают они ниоткуда,

Чтоб исчезнуть потом безвозвратно.

Жизнь, сама по себе, тоже чудо.

Жаль не всем это людям понятно.

18 марта. 1914 год.

Российская империя. Крым.

Я присел, прислонившись к деревцу. А мой спутник просто сел напротив меня в полутора метрах. Я всегда удивлялся такой способности восточных народов, сидеть на ровном месте с комфортом. У меня это никогда толком не получалось. Вот на стуле, а ещё лучше в кресле… Ну, да, ладно. Сейчас не об этом речь.

— Ахтем! Как ты думаешь, почему мне удалось вылечить твоего отца?

— Потому что ты целитель, Максим-эфенди?

— Не только поэтому. Ему удалось вылечиться, потому что он поверил мне. А ты мне веришь, Ахтем?

— Верю… — ответил молодой горец, но не слишком как-то уверенно.

— А вот мне кажется, что ты сам сейчас не понял, что сказал. Ты же сказал «верю». Но какой смысл ты вложил в это слово. Верить можно в бога, надеяться на его помощь… Но рассчитывать всё равно приходится только лишь на свои силы.

— Я не понимаю тебя.

— Сейчас я постараюсь тебе кое-что пояснить… Когда я лечил твоего отца, я всего лишь мысленно обратился к его организму, и попросил его исправить то, что было повреждено. Да, я слегка добавил ему сил, но всё остальное он сделал сам.

— Потому что ты — целитель?

— Нет. Это скорее можно назвать колдовством.

— И что? Отец снова опять станет больным? — насторожился Ахтем.

— Нет. Если он, конечно, снова не станет прыгать со скалы на острые камни. Но на самом деле я не просто лекарь или целитель. Я всего лишь могу делать разные чудеса. Но об этом не нужно знать большому количеству людей. Твоему отцу я об этом сказал. Ты ведь не видел, как я ушёл из вашего дома?

— Да. Отец потом сказал мне, что ты ушёл, но не объяснил, как ты это сделал.

— Вот видишь. Он держит своё слово. И даже своему сыну не рассказал про мои секреты. Эскендер — мудрый человек. Я надеюсь, что на тебя тоже можно положиться. Дело в том, что ты согласился стать моим помощником…

— Отец мне сказал, чтобы я помогал тебе во всём.

— Да. Ты будешь всё время рядом со мной, и, в связи с этим, увидишь многое из того, чего не видят все остальные люди. Поэтому мне придётся не только полагаться на твою помощь, но и доверить тебе свои секреты…

«Не все, конечно, секреты. — подумал я про себя. — Лишь только малую их часть. Самую малую…»

— Я никому не выдам то, что мне доведётся узнать. Клянусь…

— Не клянись! Не надо. Мне достаточного твоего слова.

— Благодарю тебя, Максим-эфенди, за то, что ты доверяешь мне!

«Я вынужден это сделать, дружок. Но на самом деле я никому не доверяю.»

— Тогда мы сделаем вот так… — сказал я, протянув руки вперёд. — У тебя есть кинжал, но нет ружья. Возьми эту винтовку!

На моих руках из ниоткуда появилась винтовка Мосина. Обычная, только без штыка. Думаю, что этому джигиту с кинжалом, штык ни к чему.

Недоумение, возникшее в глазах молодого горца, после появления в моих руках предмета, взятого ниоткуда, он пытался погасить, но ему это мало удалось. Похоже, что он был поражён до мозга костей. Ну… То ли ещё будет.

— Вот ещё патроны. Тут хватит на какое-то время. Ну а если патроны закончатся, то только скажи. Я выдам ещё. У меня есть…

Ахтем держал в руках обычную винтовку, разглядывая её как чудо чудное и диво дивное.

— Умеешь обращаться? Приходилось стрелять из такой?