— Не все это понимают. Многие в полиции только и ждут, когда мы проколемся, чтобы покончить с нами раз и навсегда. Так что нам приходится соблюдать осторожность. Каждый новый член бригады находится под подозрением, потому что может оказаться кротом, которого подослали наши враги. Как только я увидел твое почти детское личико, сразу подумал, что ты шпион.

— Неужели они не нашли бы кого-нибудь лучше племянницы начальника оперативного управления? Тебе не кажется, что это не очень умно?

Кристо приподнял бровь:

— Да, это скорее глупо. Ты абсолютно права.

— Дядя отправил меня к вам понюхать пороху, — продолжала Рейес, пытаясь придать голосу уверенности.

— Может, у меня паранойя. А может, комиссар Рентеро очень хитер. Вдруг он подослал к нам племянницу, уверенный, что мы ничего ей не сделаем? Что она неприкосновенна?

— Кто, я? — Во рту у Рейес пересохло, она говорила с трудом. — Я просто хочу, чтобы ты научил меня работать как следует.

Он кивнул, явно польщенный.

— Я не должен ничему тебя учить, но, раз уж ты в моей бригаде, я буду заботиться о тебе как о родной дочери. Я забочусь не только о своих подчиненных, но и об их семьях. У Фабиана есть сын, он тебе говорил?

— Да.

— Фабиан мне как брат. Я за него жизнь отдам, и он за меня тоже.

— Это очень благородно.

— В нашей бригаде все друг другу доверяют, это главное. Но я не знаю, могу ли доверять тебе.

— Испытай меня.

Кристо улыбнулся:

— Хороший ответ.

Он убрал фонарик от ее лица и достал пистолет.

— Мы конфисковали его во время облавы, но в хранилище не сдали. Зато проследили, чтобы на нем остались отпечатки владельца, Уилсона Кабельо. Его безуспешно разыскивает ФБР.

— Зачем вам его пистолет?

— А ты как думаешь, Рейес? Если из этого пистолета кого-то прикончат, убийство повесят на его владельца; его продолжат искать. Если, к примеру, из него убьют тебя, все решат, что это дело рук Уилсона Кабельо. — Кристо поднял пистолет и наставил его на Рейес. — На улице четыре человека, и все покажут под присягой, что это он тебя застрелил. Облава, нарики, перестрелка… И Кабельо прикончил новенькую.

— Но зачем вам меня убивать? — Рейес пыталась скрыть отчаяние. — Чтобы на вас ополчился мой дядя? Чтобы разогнал бригаду? Может, проще отказаться от паранойи и поверить мне? Я с вами, черт, я одна из вас.

— В чем-то ты права, но знаешь... Я стреляный воробей и нутром чую: ты врешь. Так что мы как-нибудь разрулим трудности, связанные с твоей смертью. Нам не впервой. — Кристо с сухим щелчком взвел курок. — Ты явилась шпионить за нами?

Рейес почувствовала, как к глазам подступают слезы.

— Если сомневаешься во мне, стреляй.

— Сомневаюсь, — ответил Кристо.

И выстрелил.

Всю ночь они проспали обнявшись, и Элена почти поверила, что в их жизни наступила новая эпоха — эпоха преданности и искренности, без сомнений, травм и сложностей, которые то и дело разделяли их непреодолимыми барьерами.

Ее разбудил телефон. Она с трудом открыла глаза и, щурясь от голубоватого света экрана, ответила на звонок. Сарате, еще до конца не проснувшись, услышал хриплый голос Элены. Он приподнялся; Элена сидела на краю постели. Она молчала, но выражение ее лица не предвещало ничего хорошего. Элена встала и вышла из комнаты. Сарате посмотрел на ее обнаженный силуэт, четкий, как в театре теней, и последовал за ней. В гостиной Элены не было; он заглянул на кухню. Элена уже закончила разговор и теперь боролась с кофемашиной, пытаясь вставить в нее капсулу.

— Да что с тобой опять такое, чертова машина?!

Сарате бросил взгляд на часы на духовке: десять минут шестого. Он жестом предложил Элене помощь. Она отступила и облокотилась о столешницу, потирая виски.

— Что случилось? — спросил он, осматривая кофеварку, в которой просто скопилось слишком много использованных капсул.

— Рейес. В нее стреляли.

— Что? — Сарате замер и посмотрел на Элену. — Как она?

— Похоже, ничего страшного, но пока до конца не ясно. Ее отвезли в Больницу 12 октября.

— Ты с ней разговаривала?

— Нет, мне позвонил Рентеро. Он сам только что туда приехал.

— Поехали!

— Нет, Анхель, нельзя. Мы не знаем, что произошло. Если мы там появимся, вся работа Рейес пойдет насмарку. Рентеро перезвонит, как только поговорит с ней. Я уверена, с Рейес все будет в порядке.

Элена видела, что ей не удалось успокоить Сарате.

— Позвоню Ордуньо, — сказал он и вышел. Только теперь Элена сообразила, что стоит посреди кухни голая.

Рентеро вошел в палату. Под глазами Рейес, еще мутными от пережитого страха, залегли глубокие тени; справа в районе талии ей наложили повязку. Медсестра взяла у нее кровь на анализ и измерила температуру. Рядом, прислонившись к стене, стоял Фабиан. Рентеро метнул на него быстрый взгляд и присел к племяннице на постель.