Он огляделся — никто не смотрит. Повторил в уме последовательность действий по переодеванию. Сосредоточился. Главное — не запутаться! И — словно полыхнуло на мгновение в кустах алым, а потом тут же — светло-серым. И через несколько неторопливых ударов сердца из-за куста показался невзрачный подросток с повязкой на лице по самые глаза, в глубокой дорожной шляпе, махнул рукой удачно проезжавшему мимо «дорожному дому», торопливо расплатился с возницей, забрался внутрь — и пара битюгов не спеша покатила «дорожный дом» по направлению к столице, вслед за богатой каретой имперского инспектора.

— А забавная девочка, не правда ли? — весело обратился инспектор к своему помощнику.

Но опытный воин не поддержал его веселого тона.

— Я бы так не сказал, — покачал он головой. — Странная, да. Но не забавная.

— Почему? — все еще улыбаясь, лениво поинтересовался инспектор. — Как она смешивала литературный староимперский с деревенским наречием — ну прелесть же? А голосок какой?!

— Смешивала, — кивнул помощник. — Но я не понимаю, откуда у притрактовой девочки знание высокого литературного стиля. Моя супруга им, например, не владеет, а живет в городе два десятка лет. В горной провинции ему негде научиться.

— Продолжай, — настороженно сказал инспектор.

— И вот эти деревенские словечки — они тоже странные, — твердо сказал помощник. — Так говорят в деревнях Лусора. А здесь, в Черном ущелье, говорят совсем по-другому. Горцы — они вообще сильно отличаются от остальных жителей империи.

— Так, может, она и пришла из Лусора? — предположил инспектор.

— В шелковых шальварах очень богатой горожанки? — усомнился помощник. — Не ошибусь, если предположу, что во всех деревнях Лусора не наберется денег, чтоб купить такую одежду! А вот безрукавка ее — из очень простой ткани, и это тоже очень, очень странное сочетание. Как и внешность. Под шляпой и сеточкой мало что видно, но все же заметно, что глаза у нее непривычного разреза. Красиво, но непривычно. И, кажется, прямые волосы, что тоже редко встречается. И товар ее — странный. Где девочка могла взять набор путешественника? Она что, шла по тракту мимо бунтовщиков одна и ночевала в лесу? Тогда она — очень странная девочка… И главный вопрос — откуда она вообще тут взялась такая? Не из ближайших деревень, это точно, не из поселка рудокопов… откуда?

— Разворачивайся! — рявкнул инспектор возчику, а потом бешено зашипел помощнику в лицо:

— Ты почему молчал, если все видел?!

— Мой господин! — твердо сказал сильно побледневший воин. — Я — из тех солдат, которые не мечтают стать командующим! Моя судьба — исполнять приказы! Вы могли вести свою игру. Она могла оказаться вашим агентом. Или вас это вообще могло не заинтересовать. Я ждал приказа.

Инспектор с силой выдохнул и привел мысли в порядок.

— Девочка! — свистящим шепотом сказал он. — В этом причина. Они всегда врут, и им прощается… и в результате перестаем замечать странное.

Около притрактового рынка инспектор приказал остановить карету и отправил помощника провести следствие. Сам же прикрыл глаза и погрузился в сонное ожидание. Потом бесстрастно выслушал результаты поисков. Откуда появилась странная девочка — никто не знает. Кто она — никто не знает. Куда и как пропала — не заметили. Тракт — вот он, виден на всем своем протяжении, и словно в воздухе растворилась!

— Странная, говоришь? — усмехнулся инспектор. — Не то слово! Ну, привет, чудовище… На этот раз схватка осталась за тобой. Недооценил, признаю. До встречи в столице, тварь! И там посмотрим, чье кун-фу сильнее! Мне бы только встретить тебя лицом к лицу! Тварь…

Смертельные недостатки внутреннего стиля

К первому городку Золотой житницы «дорожный дом» подкатил на закате. Остановился у почтовой станции, два служки тут же подбежали, выпрягли усталых лошадей и увели. Пассажиры выбрались из надоевшей повозки, чтоб немножко размяться и перекусить. Двое мужчин, которые ехали именно сюда, церемонно раскланялись с попутчиками и удалились с деловым видом. Ки Шо подумал, подумал… и решил не просто выбраться из повозки, а убраться от нее вообще. Всякое болтали шепотом про имперских инспекторов, но никто не рискнул обвинить их в глупости, и Ки Шо не собирался стать первым таким дурачком. «Дорожный дом» — самое очевидное средство для беглеца, не так ли? Значит, надо держаться от него подальше. Проехал немножко, рискнул, отдохнул — но хорошего помаленьку. И своих врагов надо всегда опережать на шаг.

— Ученик, ты бы снял повязку! — хмуро посоветовал ему возница. — Это Золотая житница, не наше Черное ущелье. Тут в повязке ходить не принято. Цзиньхуань — мелкий городок, пятиста тысяч не наберется, но гонору у них — скоро со столичными сравняются!

И возница с презрением сплюнул на землю.

— Обязательно так и сделаю, почтенный! — вежливо сказал Ки Шо, отошел за повозку, как бы случайно прогулялся до ворот почтовой станции… и нырнул в ближайшую улочку.

Повязку он и не подумал снимать. Закрытое лицо — гарантия его безымянности. Всего лишь подросток с копей, один из многих. А вот подросток с чужеземным лицом уже не один из многих, так что лучше не рисковать.

Пятьсот тысяч жителей! И это считается небольшим городком! Количество жителей Ки Шо быстро прочувствовал на местных улицах. Ремесленники и торговцы, разносчики воды и еды, прачки, служанки и множество-множество других непрерывным потоком шли в разных направлениях, ничуть не смущаясь тем, что солнце вот-вот зайдет. Как начал понимать Ки Шо, в этом «маленьком» городке жизнь кипит и ночью, не просто же так у каждой лавочки, на каждом углу выставлены фонари? Шум и гомон множества голосов с непривычным акцентом висел над улицами. Сквозь него прорывались резкие крики ишаков и не менее резкие — стражников, вплетались звонкие молоточки чеканщиков, призывы уличных торговцев едой… и Ки Шо растерялся. Все последние часы он напряженно соображал, как незаметнее сбежать, и совершенно упустил из виду последующее. И куда теперь идти? Чем он должен озаботиться в первую очередь?