— Да как демон и выглядел… Клыки, ядовитая слюна…

— Я имею в виду того, на кого напали наши грабители, — усмехнулся инспектор.

— Подросток. Обычный подросток из Черного ущелья. Его по повязке на лице опознали, потому и напали. Они тут враждуют, Золотая житница и Черное ущелье.

Подросток. Обыкновенный подросток. А в Черном ущелье была девочка, очень красивая девочка, инспектор не мог ошибиться. И?

— И все же — что скажешь? — усмехнулся инспектор.

— Если отбросить бредни про демона, то… монета, — неуверенно сказал помощник. — Она все портит. Без нее — обычная история. Ограбили одиночку, добычу поделили, отдали долю стражникам, самое ценное главарь забрал себе. Но вот монета…

— Могли украсть, — вздохнул инспектор. — С чего ты решил, что монету забрали у подростка?

— А демон? — рискнул спросить помощник.

— Нашла воришек и вмешалась, — усмехнулся инспектор. — Подростку повезло, воришкам нет.

— Вмешалась?! Господин… за кем мы гонимся? В смысле, если это демон… хватит ли сил остановить?

— Хватит, — небрежным тоном успокоил помощника инспектор. — Демона можно убить. Они бессмертны в том смысле, что не умирают от старости. А от клинка в сердце — подыхают, как любая тварь. Но знаешь, что меня смущает? ОНО все время нас опережает!

— Нагоним и обгоним! — заверил помощник. — И… что с просительницей?

— Как что? Закон забыл? Что положено семье преступника, уличенного дважды? Займись.

Я быстро! — пообещал помощник и выскочил наружу.

Тонко свистнул меч, толпа охнула. Инспектор ткнул возницу кулаком в спину и зло приказал:

— Гони!

Школа Летающих Кинжалов

Чистый, ясный рассвет сиял над бескрайними равнинами Золотой житницы империи. Высокая древняя стена внутреннего двора, изогнутые крыши домов за ней, темные ветви деревьев словно были любовно и филигранно точно выведены кисточкой вдохновенного художника на прозрачной синеве неба.

Сяо Пэн ценил чистую красоту рассвета, когда воздух еще прозрачен, не помутнел от пыли и испарений земли, когда он несет в себе столько живительной энергии. И занятия со Старшими учениками проводил только в это время.

Дюжина бесстрастных юношей двигалась удивительно слаженно, как один организм. Отточенные движения перетекали одно в другое, медленно кружились в застывшем воздухе ритуальные плащи, и яростно сверкали смертоносные клинки, отправляясь в безошибочный полет к мишеням. Трансовое вращение, величайший секрет Школы Летающих Кинжалов. Сяо Пэн знал, что пройдет немного времени, и вращения учеников приобретут необходимую плавность и сосредоточенность на внутренних силах. И случится чудо. Фигуры учеников в белых плащах воспарят во вращении над землей. Волшебное действо, повергающее в благоговейный трепет жителей Цзиньхуаня на ежегодных играх боевых школ.

И вот один из учеников в мягком прыжке воспарил вверх, завис в плавном развороте, сверкнули клинки, за ним следующий, и уже словно белоснежная стая закружилась над неприметным двориком в глубине городских улочек. Школа Летающих Кинжалов, последний осколок некогда великой силы. Лучшие ученики могли подниматься до верха забора. А когда-то воины Школы бросали вызов самому Солнцу… Было или нет? Сяо Пэн не знал ответа на вопрос. Эпоха до Первого императора — территория легенд. В легендах возможно всё, подвластное человеческому воображению. А как насчет реальной жизни? Даже Семь Непобедимых, по слухам, искусством полета в должной мере не владели. Говорят, из них лишь Ворон кое-что умел. При одной из осад Запретного города бешеный защитник справедливости запрыгнул на надвратную башню и прошел по ней смертоносным смерчем — единственная демонстрация древнего искусства, случившаяся при множестве свидетелей. Надвратную башню Сяо Пэн видел, впечатляет. Но и только. Прыжок — это не полет, это… прыжок. Мощный толчок от земли, в полном соответствии с философией лучезарного Далиня, утверждающей, что реальным миром управляет физическая сила. Крепкие кулаки, могучие удары — вот база всех легендарных стилей Далиня. Мощный прыжок — всего лишь удар ногами по земле. А Древние умели летать. Было или нет?..

Сяо Пэн почувствовал за спиной присутствие. Мальчик Ким, новый ученик. Замер у выхода на террасу и наблюдает за волшебством, раскрыв рот. Ну, может, хотя бы картина тайной мощи Школы добавит его голосу положенного для ученика уважения к наставнику. За прошедшие две недели Сяо Пэн так и не определился с учеником. Какое-то несоответствие постоянно цепляло внимание. Вроде и отвечает, как положено, с поклонами, но в голосе почтительности ровно капелька и не более. И, получив распоряжение, всегда на мгновение задумывается, словно оценивает слова наставника по какой-то своей шкале. Оценивает! Наставника! И держится слишком свободно для мальчика, потерявшегося в огромном чужом мире. Вот и сейчас: появился без вызова и наблюдает то, что вообще-то проходит по разряду секретов Школы.

Закончилось волшебное действо. Ученики коротко поклонились наставнику, разобрали глиняные чаши, наполнили их водой и встали в учебный «лепесток мэй-хуа». Упражнения с чашей на голове — олицетворение контроля над телом. Упражнение, подводящее к полету и завершающее его. Тоже — один из секретов методики обучения.

Тихо звучали шелковые струны гуциня, и в созвучии с ними слитно двигались безупречные фигуры учеников. Восемнадцать основных стоек, четыре перехода, древняя классика боевых искусств.

Растаял последний звук. Ученики тихо заговорили, обмениваясь оценками упражнения.

— Понравилось? — спросил Сяо Пэн, не оборачиваясь.

— Очень, — признался ученик, впрочем, без особого восторга. — Позволяет контролировать пространство вокруг себя? Никто не нападет со спины незамеченным?

Сяо Пэн сдержал удивление. А ученик непрост! Опция контроля пространства — не из самых очевидных! Обычно обращают внимание на безупречное владение телом, а самые невнимательные вообще считают упражнением на равновесие.