На вопрос «что делать?» у него имелся любимый ответ, почерпнутый из Легенды о Семи Непобедимых. Конечно, тренироваться!

И Ки Шо начал экспериментировать.

А потом Ки Шо случайно подглядел, как издевается над одной из работниц клиент. А девочка была юной, бесхитростной и одной из тех, кто заботился о его больном теле с искренним участием. И Ки Шо взбеленился.

Клиент с садистскими наклонностями… ну, он остался жив. И даже не сильно покалечен. И все несчастья с ним произошли не в Доме наслаждений, все же Ки Шо кое-чему успел натренироваться. Но дорогу к Дому наслаждений этот урод забыл навсегда. И следом за ним и еще один, и еще… потому что Ки Шо взял себе за правило приглядывать за безопасностью жриц продажной любви. По крайней мере, за теми, кто ему лично нравился.

Ки Шо пришел в себя и начал вставать с лежанки в задней комнате Дома наслаждений через три недели. Для такого ранения он выздоровел ненормально быстро. Впрочем, Ки Шо и дома за собой такое замечал: бился, ранился, но заживало быстрее, чем у других мальчишек.

Еще через неделю он уже пробовал осторожно прибираться в рабочих помещениях, потому что лечение действительно стоило отработать. Ки Шо подметал, мыл и чистил и знать не знал, что по крепости «Тысяча дорог» пополз тихий, но стойкий слушок о том, что местный Дом наслаждений взяла под свое покровительство одна из богинь любви. А может, демоница. Судя по неотвратимости и беспощадности расправ, скорее всего демоница, все же богиня любви яйца садистам крутить не стала бы. Так что лучше в Доме наслаждений свои низменные наклонности не проявлять и вообще… Заплатил, отымел и вали побыстрее, не выдрючивайся, не строй из себя безнаказанного самодура перед слабыми женщинами, как-то в таком вот режиме. А Ки Шо представить себе не мог, что слава Дома под покровительством высших сил останется на долгие года, что работать в крепости «Тысяча дорог» постепенно станут только лучшие из лучших, и полюбоваться местными жрицами любви будут приезжать даже из столицы…

А еще он ночами искал свою сумку с золотом. Как-то очень ловко ее не донесли до Дома наслаждений. Тело притащили, а сумку нет, и Ки Шо из-за этого потихоньку наливался гневом. Казармы стражников он уже обшарил и теперь методично проверял остальных подозреваемых.

Он нашел свою сумку в тот день, когда в крепость заявился инспектор Хай. Нашел именно там, где следовало бы искать в первую очередь — в спальне хозяйки Дома наслаждений. Заглянул в сумку своим потусторонним взглядом и мрачно улыбнулся — золото оказалось нетронутым. Может, хозяйка и не отличалась великим умом и староимперским выговором, но зато имела огромный жизненный опыт. И этот опыт просто вопил, что рядом с таким количеством золота всегда таится смерть. Поэтому она в панике забросила сумку под лежанку и до сих пор не могла решить, что с ней делать.

Сумку Ки Шо забрал. Прямо при хозяйке, во время уборки. Странное дело, но хозяйка как будто не заметила его действий. Как будто и не было никогда сумки с золтом под ее лежанкой. Ходила, распоряжалась, как обычно — только изредка бросала на Ки Шо опасливые взгляды. А может, ему так только казалось.

А к ночи заявился инспектор Хай. Пьяный, всем недовольный, жестокий. Ки Шо к тому времени вроде как лег спать, но из своего внутреннего мира наблюдал за происходящим настороженно и очень аккуратно. Инспектор Хай — чиновник. А любой чиновник одновременно является и специалистом в какой-либо разновидности боевых искусств. Следовательно, со своим внутренним миром обращается уверенно. Так что Ки Шо присутствовал, как он это умел, одним лишь взглядом.

Встревоженная хозяйка выспросила инспектора о его предпочтениях и отправила к нему одну из лучших — юную, недавно пришедшую в падшее ремесло и оттого еще сохранившую определенный трепет и робость. Ки Шо она очень нравилась. Но инспектор Хай не оценил. Ударил несчастную так, что чуть не убил. И тем подписал себе приговор.

Ки Шо поймал его на лестнице. Схватил невидимой рукой за ногу, вывернул… Предыдущий страдалец после такого скатился по лестнице с переломанной в трех местах ногой, но инспектор, несмотря на сильнейшее опьянение, сумел практически вывернуться и ногу сберег. Правда, по лестнице все равно скатился. Ки Шо блеснул кровавыми глазами и на время отступил. Смерть инспектора должна выглядеть естественной, это он уяснил твердо.

В ярости у Ки Шо получилось проводить инспектора во внутреннем мире до самых предгорий — впервые так далеко и долго. А там он на остатках сил шугнул лошадей и выломал у кареты колесо. А потом с изумлением наблюдал, как инспектор спасается в очередной раз. Сволочь, но ловкая, невероятно удачливая сволочь! Ки Шо даже послушал его разговор с мастером Пингом. Занес было призрачную лапу, чтоб смести обоих с обрыва — и передумал. Как все деревенские, к знакам Судьбы Ки Шо относился с огромным почтением. Если не удалось убить инспектора дважды — значит, мерзавец для чего-то должен жить. Что-то иное ему суждено богами, не ранняя смерть. И не юному демону вмешиваться в решения богов. Да и… внезапный и ничем не объяснимый полет с обрыва двух мастеров боевых искусств на глазах у подоспевшей охраны мог вызвать неприятные вопросы. Для поиска ответов на которые из столицы могли прислать кого-нибудь пострашнее инспектора Хая. А инспектор — зло знакомое, пусть живет пока что инспектор. Куда он там собирался? В старую столицу? Вот пусть и едет.

Ки Шо до того вжился во внутренний мир, что собрался возвращаться в свое тело по нему, так же, как и попал в предгорья. Но его привел в чувство грубый толчок в плечо. Он открыл глаза — над ним стояла одна из проституток, возрастная и противная, никогда не упускающая возможности погонять молодых работниц дома наслаждений.

— Чего разлегся? — рявкнула женщина. — В приемном зале убирайся!

Ки Шо пристально уставился на ее шею. Проститутка почему-то побледнела и отступила.

— Хозяйка приказала! — пробормотала она невнятно.

Ки Шо во внутреннем мире еле справился с гневом. Аккуратно, двумя пальцами, взял женщину за горло. Хотел поднять и выкинуть в окно, но одумался, просто довел до выхода из своей каморки. И там отпустил. Проститутка удалилась на подламывающихся ногах, с синими пятнами на шее. Ки Шо проводил ее ненавидящим взглядом. Хозяйка, видишь ли, приказала. Как будто не знает, что Ки Шо лег отдыхать.

Внезапно Ки Шо пришла в голову мысль, что он вообще-то неплохо устроился. Его в Доме наслаждений уже побаиваются — те, кто поумнее. А глупым недолго объяснить настоящее положение дел. И чего еще надо для счастья? Кормят, поят, даже лечат по мере умений и возможностей. Лишний раз не беспокоят, вон даже хозяйка стороной обходит. Деньги? Деньги есть, а кончатся, так несложно награбить, крепость не зря считается местом пересечения тысячи дорог. Купцы каждый день прибывают и убывают, пропадет один-другой, никто и не хватится. Времени для тренировок во внутреннем мире достаточно, а если прижать хозяйку, так и на тело время найдется. Лучших работниц Дома наслаждений вообще-то обучал танцам приходящий наставник, и Ки Шо тоже не помешало бы овладеть столь непростым для неуклюжего Утки Ки Шо искусством. И главное — жизнь, яркая и полнокровная жизнь цветастой лентой развернулась перед ним, со всеми своими тайнами, только изучай! Неужели он нашел свое место?!