Бартос это прекрасно понял, лицо его исказилось от гремучей смеси эмоций, в которой страх занимал точно не первое место. Но помимо его дерзости и мотивов к саботажу, больше меня занимала мотивация Стефы. Ее ледяной голос из-под маски звучал безжизненно-глухо и немного пугающе даже для меня, не говоря уже о Рите, заметно побледневшей. Не знаю, что послужило причиной такого отношения Стефы к Бартосу, но столь жесткие интонации от любимой няни я слышал впервые в жизни.

— Мастер Эрнандес, но это несправедливо! Я просто не слышал стука, а вы не должны были, это нарушение всех правил! — восстановил наконец Бартос дыхание, с которым вернулась и необъяснимая дерзость.

— Инфант Бартос, вы на меня кричите?

— Я? Нет, я…

— Я была здесь и слышала, как инфант Деймос стучал в вашу дверь. За откровенную ложь вы получаете еще три удара плетью, за повторно проявленное неуважение к наставнику еще шесть ударов, получите сегодня все вместе в ходе вечерней экзекуции. У вас еще есть вопросы или комментарии?

Стефа говорила почти как робот, бесстрастным безликим голосом — я даже на несколько мгновений усомнился, она ли сейчас под маской. Но в конце фразы голос ее все же дрогнул, похоже от сдерживаемой злости — странно только, каким образом мог вызвать такие сильные эмоции незнакомый ей инфант. Даже когда речь шла о моей матери и устроенной ей экзекуции, Стефа вела себя гораздо сдержаннее. Вряд ли настолько радеет за дела нашего отряда, причина явно глубже.

— Инфант Бартос, так как я не слышу вашего…

— Я согласен с наказанием, мастер Эрнандес!

— … ответа, за очередное проявленное неуважение к наставнику вы получаете еще три удара плетью. Инфант Деймос, вы и инфант Бартос уже опаздываете на тренировку, поэтому посоветовала бы вам поспешить.

Голос Стефы уже по-настоящему пугал — не из-за того, что она Бартоса к тяжелейшей пытке приговорила. Я сам с трудом выдержал ночь после двенадцати ударов, но я патриций, у меня физические возможности выше чем у плебеев, а Бартос от двадцати одного вполне может умереть. Но на него мне в общем-то плевать, вопрос моего волнения больше связан со Стефой — непонятно, что на нее нашло, я ее такой безжалостной первый раз в жизни вижу и слышу. Как будто другой человек сейчас под маской.

Оставив решение этого вопроса на потом, я подтолкнул Бартоса и вместе с ним быстрым шагом двинулся в тренировочный зал, где нас встретили многочисленными взглядами. Дальше я совершил большую ошибку — отвлекся, оставив его на беговой дорожке, откуда Бартос сбежал в уборную и сославшись на боль в животе закрылся в кабинке. Дверь ломать конечно не вариант, Стефа ушла на собрание мастеров, так что вновь минус триста незаработанных этерналов. И еще лично моя десятка штрафа за опоздание на завтрак — Бартос, высидев в кабинке туалета время до конца тренировки, вышел из нее довольный и что-то весело насвистывая. Но когда увидел меня, глаза его расширились.

— Деймос… а что ты здесь делаешь? — от удивления задал идиотский вопрос Бартос.

— Люди скорее простят смерть отца, чем потерю имущества, как говорил Макиавелли. Знаешь, кто это?

— Кто ж ее не знает! Никола Макиавелли, капитан эскадрона Химер из инкубатора Вега, финалисты турнира аквариума в прошлом году!

А неплохо, не зря у него ученический рейтинг «В» — за простую зубрежку знаний такой никак не получить, для этого соображалка в голове должна быть натренированной.

— Из-за тебя я лишился сегодня завтрака, Бартос.

— Какая печаль, Деймос. Поплачь, может поможет.

Мы сейчас под камерами, от этого Бартос невероятно дерзок. Он стоит внешне расслабленно, но я вижу, что в любой момент готов прыгнуть обратно в кабинку, запираясь. Но знает, как вывести из себя — демоны в голове уже проснулись, зашелестели яростным свистящим шепотом.

— Бартос, меня интересует причина твоей смелости.

— Ты просто не знаешь, с кем связался, Деймос.

— И с кем же? Просвети.

— Не стоит тебе вскрывать эту тему. Ты молодой, здоровый, тебе кажется все таким легким, но тебе не стоит ко мне даже близко подходить. Назначенная твоей безликой страшилой экзекуция сегодня будет отменена, а ты вместе со своим мастером просто забудь про меня и не трогай, пока меня не переведут в другой отряд. Я понимаю, что своими словами могу вызвать дополнительный интерес, но если ты сунешься в это дело, тебя просто не найдут, ты даже представить не можешь с чем связался.

Самое неприятное в происходящем было то, что Бартос верил в свои слова, я это прекрасно чувствовал. Впрочем, рационального в моих рассуждениях уже было мало — демоны как с цепи сорвались, требуя наказать наглеца, взор накрыло багряной пеленой безумной ярости. Я выдержал паузу — пытаясь усмирить голоса, и погасить вызванную ими злость с желанием прямо сейчас уничтожить наглеца, втоптать его в пол до кровавой каши.

— Бартос, ты мог сказать мне все это без откровенной наглости и попытки саботажа деятельности отряда, за которые ты должен теперь моему эскадрону триста двадцать этерналов. Если у тебя есть инструменты для перевода в другой отряд, то найдешь и деньги для компенсации потерь.

Бартос улыбнулся и покачал головой, а я прикрыл глаза и — не переставая видеть его силуэт перед внутренним взором, дал волю шепчущим демонам.

— Ты такой наивный, юный патриций, но жизнь быстро научит тебя… — на полуслове Бартос осекся и звучно выдохнул, когда я оказался рядом и взмахнул рукой с расправленной ладонью. Два полусогнутых пальца легонько чиркнули ему по щеке, оставив тонкие царапины, под которыми тут же заблестела расползающаяся воспалением паутинка алого яда.

— Ай! Больно, Деймос, больно! — Бартос отшатнулся, потянувшись к щеке, но боясь прикоснуться.