— Почему нам категорически нельзя проигрывать? — наивно спросил Антонио, заходя последним в помещении казармы.

Ох Антонио, как же я тебе завидую — хотел я сказать, но все же решил объяснить.

— Если мы проиграем, мастера Эрнандес снимут с нашего отряда, потом уничтожат. Как и Риту — только ее уничтожат здесь, в инкубаторе. Санчес, ты может и пропетляешь, просто станешь омегой и парией, а вот Паулу, Летицию и Дебору растопчут в душевой те, кто сейчас отводит при встрече с ними взгляд, и никто их больше не остановит.

— Но ведь… но как, мы же одна команда, одна большая семья… — озадаченно повторил Антонио тезисы, которые я периодически задвигал во время общих собраний.

— Драки между братьями обычно самые ожесточенные, Антонио, — только и вздохнул я, не желая больше ничего объяснять. Ему там у себя в рамках собственных представлений об окружающем мире хорошо, не хочется настроение портить.

— Но тебя же никто в инкубаторе не растопчет, — тихо-тихо сказала Летиция, сама сразу испугавшись понятного всем намека, что мне результат вроде как и неважен.

— Конечно нет, здесь меня никто не растопчет. Меня сотрут в порошок.

— Почему? — удивились все четверо.

Я поднял руку и показал всем выжженный острый крест на тыльной стороне ладони.

— Это печать Рамиро, наместника Арагона. Он сам лично поставил мне ее перед отправкой сюда. В инкубаторе в списках я записан как Деймос Рамиро, и, если я проиграю, такого позора протектор мне не простит.

На меня уставились четыре пары удивленных глаз, осмысляя сказанное. Впервые они услышали мое новое полное имя и эффект превзошел все ожидания — глаза горят, воодушевить великолепную четверку удалось.

Пока переодевались все молчали, но глаза как блюдца — у синтов даже не такие большие и круглые. Новость о том, что я протеже самого лорда Рамиро великолепную четверку ошеломила. Они теперь — каждый, просто не могли оторвать взгляд от печати на моей руке только сейчас поняв, что именно она означает. Они не могли поверить, что только что буквально прикоснулись к немыслимой вершине, оказались рядом с самыми смелыми мечтами — для любого из них находиться рядом с человеком с подобной печатью было невероятным жизненным событием, за время нахождения в инкубаторе я это уже прекрасно понял. И тем больнее было осознавать, что для меня это клеймо — символ позора и потери имени.

— Почему ты сразу не сказал, что ты протеже лорд-протектора? — заметно стесняясь спросила Паула.

— У меня были на то веские причины, со временем вы их узнаете.

Разобрав тренировку — сегодня я уделил теории впервые так много времени и после поужинав, мы двинулись в рекреационную зону отдыха. На входе, увидев собравшихся в одном месте полсотни человек, сразу почувствовал неладное, усилившееся ко мне с криками бросилось несколько инфант. Толпа расступилась, и я увидел лежащую без движения Риту, под головой которой — пачкая рассыпавшиеся светлые волосы, расплывалась лужа крови.

Едва увидел лежащую без движения Риту, как мир сразу стал серым, зазвучали растянутые ускорившимся восприятием времени голоса подбежавших ко мне инфант. Вычленяя информацию из растянутых ускорением времени слов, я понял, что Рита только что втолковывала учебную программы двум отстающим, потом резко поднялась и сделав пару шагов вдруг упала, разбив себе бровь о край стола, потому и крови так много.

Это не нападение — отчетливо понял я, отчего миру сразу вернулись яркие краски, а окружающие люди перестали быть объектами. Это не нападение, а следствие моей забывчивости — я забыл поговорить с Ритой, чтобы не загоняла себя, а она только что потеряла сознание от переутомления и неудачно упала.

Я уже был рядом, слушал пульс и дыхание — прерывистое и неглубокое. Когда поднял девочку с пола и уложил на стол, к нам уже мягко и бесшумно ступая подскочили синты-парамедики. Оттеснив меня, один из синтов померил Рите пульс, второй залепил медицинским клеем разбитую бровь, а после разложив носилки синты унесли девочку в лазарет.

— Антонио, за старшего. Паула! — посмотрел я на инфанту, быстрым жестом показав двумя пальцами себе на глаза, после на Антонио, без слов говоря: «Контролируй» и побежал за синтами-парамедиками.

В лазарете встретил Стефу — несмотря на маску было хорошо заметно, что она взволнована. В палату нас запустили почти сразу — Рита все еще без сознания, к рукам на сгибах локтей прикреплены пластыри капельниц. Без комбинезона, накрытая тонкой простыней, она выглядела худенькой и беззащитной.

Доктором оказался кастер — худой и высокий, ростом выше двух метров. Абсолютно лысый, даже без бровей и ресниц. Homo cosmo — люди космоса, вот уже несколько поколений живущие на орбитальных станциях и астероидах с пониженной силой тяжести, отчего сильно отличаются внешностью от нас, сапиенсов.