— Обморок от переутомления, сотрясение мозга после падения, — произнес доктор обращаясь к Стефе. — Я ввел ей снотворное, так что проспит до утра, после желательно два-три дня покоя, никаких тренировок и стресса.

— У нее конкурс эрудитов послезавтра, — полувопросительно произнесла Стефа.

Доктор-кастер нахмурился, потер высокий лоб.

— Не рекомендую, конечно, но… — пожал плечами доктор. — В общем, понимаю. Хотя бы полтора суток обеспечьте ей полное спокойствие, только сон и отдых.

— Спасибо, доктор Бенеш.

— Пожалуйста, мастер Эрнандес.

Кивнув мне, высоченный — я на него как на башню смотрю, доктор-кастер вышел.

— Ее нельзя оставлять здесь одну, — посмотрел я на Стефу. — Ты можешь выбить разрешение мне находиться рядом с ней ночью?

— Я сама могу с ней сидеть.

— Все полтора суток? Ее нельзя ни на минуту оставлять — она не в составе эскадрона, с ней могут что-то попробовать сделать. Днем пусть четверка страхует, освободи их от занятий, ночью я. Если будешь здесь одна, выдернут тебя на срочную встречу по важному поводу, и…

Договаривать не стал, но Стефа поняла. Понятно, Риту тут не убьют — скорее всего не убьют, но неприятностей обеспечить могут, было бы желание. А учитывая грядущий матч-вызов, желание наверняка есть.

— Хорошо, сейчас попробую, — кивнула Стефа.

Дон Диего ответил на запрос почти сразу, подтвердив разрешение остаться мне на ночь в лазарете. У меня даже возникло вдруг ощущение, что Стефа у него в списке приоритетных контактов, вот уже второй раз моментально отвечает. У мамы любая не помеченная красной категорией срочности входящая корреспонденция иногда неделю непрочитанная висела, и это было в порядке вещей, а тут командор-маршал реагирует на запросы моментально.

— Ночью оставайся здесь, завтра днем я с ней побуду с четверкой, на время тренировки других мне отправишь, потом ночью снова ты, и следующим утром ведем ее на конкурс эрудитов, а там по ситуации, — подвела итог спонтанного плана Стефа. — Ужин тебе принести?

— Нет, я поел.

— Ладно, тогда я пошла…

В голосе Стефы мне послышалась какая-то недосказанность. Как же тяжело смотреть в эту безликую маску, видя только глаза без выражения лица, сложно человека читать.

— Ты что-то хотела сказать?

— Да, — выдохнула Стефа, как будто решившись. — Если мы выиграем матч вызов, у нас будет меньше месяца, потом переход на вторую ступень — где минимальный состав эскадрона уже десять бойцов, а оптимальный — двадцать один. При этом на второй ступени инкубатор начинает брать плату за некоторые статьи обеспечения, так что доходы отряда ощутимо просядут.

Я понимал, к чему Стефа ведет, но промолчал и просто кивнул — пусть сама скажет, как видит будущее.

— Если на второй ступени сражения против нас будут идти без ожесточения в экономном режиме, и если мы будем постоянно побеждать, а отряд будет работать на урезанном пайке без эксцессов, даже в такой ситуации мы все равно еле-еле тянем бюджет по самому минимуму. Если же против нас будет сговор остальных трех отрядов, а он скорее всего будет, нас просто сожрут и до конца второй ступени мы просто не доберемся, став банкротом и покинем стратагемы признавая экономическое поражение. Кроме удачи или чуда нам рассчитывать особо не на что — если кредитной линии не будет, а ее скорее всего не будет, мы уже через три месяца после начала турнира второй ступени выходим в глубокий минус.

Все это я прекрасно понимал еще тогда, когда прочел условия стратагем, а Стефа похоже только недавно цифры подсчитала.

— Ты сейчас это говоришь чтобы вместе погрустить, или есть предложения?

— Да, есть предложение. Оно может тебе не очень понравиться, но…

— Я слушаю.

— В аквариумах и прочих мегагородах-ульях проходящие в инкубаторах стратагемы довольно популярны, во многом из-за возможности честных ставок. Менторы отрядов патриции, поэтому договорные матчи если и бывают, то не в интересах букмекеров, а в интересах самих менторов, и отдельное умение этот интерес угадать, — пояснила Стефа увидев мое недоумение. — Правда, внимание жителей мегагородов приковано к третьей-четвертой ступени, песочница малышей никому не интересна, ставок на матчи первых двух ступеней практически никогда не бывает. Но мы можем выделить тысячу этерналов и выкупить рекламный блок у кого-то из серых букмекеров.

— Тысячу? Я видел в отчетах фамилии суммы по рекламе — у нас даже нижние ветви клана сотни тысяч, а в целом бюджеты миллионные.

— Это в белой сети. Я же куплю рекламу в серой, кроме того для продвижения главным фактором будет не количество охватов, а сам вброшенный в сеть повод, он уже сам по себе будет самораскручивающейся рекламой.

— И что это за повод? — уже примерено догадался я.

— Лишенный имени бастард пытается отомстить предавшей его фамилии.

Проснувшаяся в голове демоническая стая многоголосьем подтвердила — повод всем поводам повод, эффект прямо взрывной. Повисло молчание — я смотрел на Стефу, а она вдруг закрыла глаза. Похоже решила, что я ее сейчас ударю. Сам я в этот момент удивленно прислушивался к себе — скажи подобное кто-то другой, я бы, наверное, сорвался бы с цепи как демоны в голове, но по отношению к ней ни капли подобной реакции, как будто слова именно Стефы меня никак не задевают.

— Интересная идея. Я уже чувствую, как от нее обязательно что-то порвется — или серые сегменты сети, или нас порвут, но треск определенно будет стоять на весь Арагон. Но нам это зачем? Ставки на себя поставим?

— Поставить мы не сможем, — открывшая глаза Стефа покачала головой, заметно удивленная как я спокойно воспринял предложение. — Нам банально не через кого сделать ставку так, чтобы не прихватили. Идея в другом — трансляции матчей стоят денег, эскадроны получают на двоих три процента прибыли. Средняя аудитория топовых матчей около полумиллиона зрителей и, если у нас получится выйти на такие цифры, в случае выигрыша премия будет составлять от пятнадцати до тридцати тысяч этерналов. На короткой дистанции наши проблемы с экипировкой эскадрона ко второй ступени это решит.