Я поднял холодный взгляд на стражников. Долговязого до сих пор трясло, лицо второго покрывала смертельная бледность, рука застыла на рукояти меча. Но и он и все остальные понимали, что это лишь жест, что страшного чужака никакие мечи не остановят.

Старший стражник облизал пересохшие губы, покосился на лежащее тело — вместо лица красное месиво, смято будто колотили чем-то тяжелым. Так, собственно, и было, только били самой физиономией о поверхность стола. Благо мебель в трактире оказалась на совесть. Хорошая, крепкая, об такую одно удовольствие разбивать чью-нибудь харю. Особенно наглого урода, который думает, что все ему по жизни обязаны.

— Гляжу Клыч опять задирает гостей? — прочистив горло произнес стражник. Обратился он к трактирщику напрямую, не глядя на меня.

— Ага, ага, — быстро пробормотал хозяин гостиницы. Этот тоже старался на меня не смотреть, слишком плотной и явственной повеяло аурой смерти, что еще секунду назад окружала сидящую на лавке фигуру в дорожном плаще.

— Ну ладно, пусть твои отволокут его куда-нибудь чтобы полежал в тишине. И передай, как придет в себя, чтобы обязательно зашел ко мне, — добавил стражник и развернувшись, потопал к выходу из зала трактира, хотя только зашел с улицы. Долговязый отправился следом, не проронив ни слова.

Из груди трактирщика вырвался шумный вздох. Он наконец осмелился взглянуть на меня с явно опаской, осторожно уточнив:

— Что-нибудь еще желаете?

Я покачал головой.

— Нет, пусть приготовят лошадь. И соберут продукты в дорогу, — пальцы на автомате извлекли из пояса деньги, несколько монеток покатились по столу в направлении хозяина заведения. Несмотря на страх и растерянность, навыков тот не растерял, мясистая рука ловко подхватила серебрушки. Лицо расплылось в угодливой улыбке.

— Спасибо, добрый господин, — он согнулся в поклоне.

Голос мужика дрогнул на слове «добрый». В ответ по моему лицу скользнула усмешка. Да уж, добрым меня точно не назовешь. Едва не перебил кучу народа. И все из-за дурака, не умеющего зарабатывать на выпивку. Может шею ему свернуть, чтобы в будущем больше никого не доставал? Сделать, так сказать, подарок будущем гостям города.

Я хмыкнул и отправился на улицу, чувствуя, как холодная сосредоточенность адепта мар-шааг вновь облекает сознание в привычные доспехи равнодушной отрешенности.

Еще через несколько минут выезжал из города, труся на смирной крестьянской лошадке, хорошо отдохнувшей за последние сутки и оттого весело перебиравшей ногами.

Погода стояла отличная, под копытами хрустел снег, ярко светило солнце, небо ясное, голубое, без единого облачка. Легкий морозец лишь усиливал хорошее настроение, наполняя бодростью перед дорогой.

Сделанное перед отъездом уточнение у трактирного конюха насчет Последнего Приюта показало, что указанные хозяином трактира два дня пути по Восточному Тракту относились к неспешным крестьянским обозам и купеческим караванам, одиноким всадникам требовалось гораздо меньше времени, чтобы достигнуть места, максимум полтора дня, если ничего не случится в пути.

Сам Восточный Тракт не мог похвастать оживлением, что логично, учитывая время года. Но иногда все же попадались попутчики, ехавшие в том же направлении. С парочкой даже удалось завязать непродолжительные беседы, в основном касающиеся конечного пункта назначения — Последнего Приюта, города-поселения в Одинокой Горе.

Как выяснилось, это был своего рода аналог вольного полиса, возникший спонтанно пару веков назад на месте бывшей имперской крепости. Туда приезжали в основном личности, бежавшие от прошлой жизни, с проблемами за спиной, часто находясь в неладах с законом.

Буйная вольница, где не было централизованной власти, но тем не менее умудрившаяся просуществовать уже не одно столетие. Укрытие, где принимали всех и никого не выдавали, даже если это грозило серьезными неприятностями. Туда стекались все, кто не нашел места в жизни, кто искал дом, где можно свободно жить, не боясь, что тебя за это осудят.

Там имелось все, что было в обычных городах: торговые магазины и лавки, бордели, трактиры, кузницы и мастерские. И все это как-то уживалось, выстраивая жизнь и не впадая в анархию. Это был действительно Последний Приют для любого, кто желал там остаться.

Время в компании за разговорами пролетало незаметно, я обгонял одних, прощался, догонял других, здоровался, заводил беседу на интересующую тему и следовал дальше. Наступил вечер, за ним ночь. Ночевал с крестьянским семейством, отправившимся в гости на свадьбу в соседнюю деревню, но не рискнувших ехать напрямик через лес и выбравших объездную дорогу по безопасному тракту.

На следующий день наконец-то появилась долгожданная Одинокая Гора, где должно находиться поселение изгоев и одиночек. Не слишком высокая, но и не низкая, она возникла на горизонте и стала стремительно надвигаться, напоминая неряшливую груду в беспорядке наваленных камней, но с острой вершиной. Последняя, как и полагается утопала в снегу, белая шапка венчала навершие подобно пышному головному убору.