— Я не хочу быть стервой, но после того, как ты ушел, мне пришлось научиться стоять на своих ногах. И я не жалею. Это дало мне гордость, которой раньше не было. Когда мы были вместе, я слишком на тебя опиралась.

— И мне это нравилось.

Холт любил быть тем, кто решает проблемы, на кого можно положиться. Это давало ему смысл жизни. И в этом не было ничего плохого… кроме того, что он брал на себя лишнее.

— Нам нужен баланс, — слова сорвались прежде, чем я успела их обдумать. Опасные слова, потому что они намекали на будущее. На то, в чем я совсем не была уверена. — Взаимная отдача и поддержка.

Холт подошел ближе. Откинул прядь волос с моего лица, провел рукой по шее и начал мягко массировать плечи.

— Если ты думаешь, что я на тебя не опирался, значит, ты плохо смотрела. Каждый раз, когда мне нужно было сбежать от семейной суматохи. Каждый раз, когда жизнь била больно. Ты была единственным человеком, к которому я хотел вернуться. Единственным местом, где я хотел быть. Ты, больше чем что-либо, была для меня домом.

Я уронила голову ему на грудь.

— Ладно. Только, пожалуйста, не начинай никаких крупных стройпроектов. Что бы у нас сейчас ни было… это что-то новое. И я не могу просто взять и вернуться к прежнему.

— Понял. Пойдем. Зайдем в дом. Сегодня ужин готовлю я.

Холт сводил меня с ума. Да, ужин — это не постройка нового гаража, но это было частью той жизни, о которой я мечтала так сильно, что почти ощущала ее вкус. И чем больше я позволяла себе хотеть этого, тем больнее будет падение, если все сорвется. Я едва пережила первый раз, когда Холт ушел. Второго я просто не вынесу.

Но сказать это вслух я не смогла. Вместо этого просто пошла за ним в дом.

Шэдоу радостно залаяла и бросилась к нам. Я присела на корточки, уткнулась лицом в ее шею, гладя мягкую шерсть. Вот что мне было нужно. Нормальность. Постоянство. Почва под ногами.

— Я собирался приготовить пад си иу. Подойдет?

Я поднялась и пошла к кухне.

— Ты готовишь пад си иу?

Холт достал из холодильника две бутылки пива.

— Один мой клиент месяц провел в Таиланде. Я кое-что поднабрался.

И он помнил, что это одно из моих любимых блюд. Каждый раз, когда мы выбирались в Сиэтл или Портленд, я упрашивала зайти в ресторан с кухней, которой у нас в Сидар-Ридж не было. Тайская. Индийская. Ливанская. Эфиопская. Греческая. Это было единственное, что я ненавидела в жизни в маленьком городке — мы лишены всей этой вкусной роскоши.

— Наверное, ты побывал во множестве классных мест?

Холт откупорил бутылку и скользнул ее по стойке ко мне.

— В некоторых было круто, а в некоторых — лучше бы и не видеть их никогда.

Я уселась на табурет, глядя на него.

— И какое было любимым?

Он улыбнулся:

— Миконос. Мы обеспечивали охрану одному миллиардеру и его семье, но они так и не покидали поместье. По сути, у нас была оплаченная двухнедельная отпускная поездка. И там было потрясающе.

— Звучит как очень уж тепленькое местечко.

Его улыбка чуть поблекла.

— Иногда да. А ты? Думала когда-нибудь уехать из Сидар-Ридж?

Я покачала головой:

— Ты же знаешь, я люблю это место. Здесь все, кого я люблю. Моя работа.

— Когда ты решила подать заявку на диспетчерскую службу?

Я вертела в руках салфетку:

— За пару месяцев до выпуска. Хотела быть тем голосом на другом конце линии для кого-то еще. Хотела быть для них надеждой.

В глазах Холта мелькнуло тепло.

— Это невероятно, что ты взяла самый страшный момент своей жизни и сделала из него вдохновение для добра.

Я встретила его взгляд:

— А ты разве не так же? Армия, частная охрана — все это помощь людям.

На его щеке дернулся мускул.

— Там было немало и побегов, если честно.

Я внимательно на него посмотрела, пытаясь набраться смелости задать вопрос, который вертелся в голове.

— Ты правда думаешь, что сможешь быть счастлив, осев в Сидар-Ридж, после того, как столько лет жил в дороге? Путешествия, адреналин…

Он открыл пиво, обошел стойку и облокотился на нее.

— Когда много где побываешь, начинаешь особенно ценить дом. Я здесь, Рен. И я найду способ остаться. Работать удаленно или продать компанию. Что угодно.

Я начала дышать быстрее — внутри бились друг с другом паника и надежда.

Холт внимательно следил за моим лицом.

— Я хочу, чтобы ты знала: я здесь насовсем.

Я соскользнула с табурета — мне нужно было двигаться. Я хотела, чтобы Холт остался, больше всего на свете, но боялась даже произнести это вслух. Признаться кому-то.