Мы находились в большом доме, занимали целую деревушку в полутора верстах от крепостных укреплений. Так что и звуки выстрелов были приглушенными.

— Склады их подорвать надо! — зло сказал подпоручик Смитов. — Кабы нечем было бить по стенам.

— Вот, господа, наш главный артиллерист понимает, в чём преимущество врага. У них есть чем стрелять по нам. Пока у турок достаточно пороха, они будут обстреливать крепость. У них есть осадные орудия. И гляди, того и пробьют стены, — назидательно я вздёрнул указательный палец.

— Подпоручик Фролов, завтра у меня должен быть язык! Приведите того вражеского офицера, который хоть что-то будет знать! — раздавал я приказы. — Подпоручик Кашин — к вечеру доложить о состоянии дел по подготовке вашей операции.

Через пятнадцать минут я остался один. Вернее, наедине с картами. У нас, действительно, было крайне мало сведений. Не знали наверняка, как располагается лагерь османов, где они держат резерв, и есть ли он у турок. Где расположение каких отрядов.

Османов и татар очень много, и основные лагеря расположены в трёх-четырёх верстах от передовой. Причём, за холмами и в низине. Но это всё, что мы знаем о расположении неприятеля. Конечно, что видно невооружённым взглядом или в зрительную трубу — всё уже нанесено на карту. Но здесь не было ни одного склада. А нам нужны именно склады.

Вот еще одно наше преимущество, пусть и временное, и недостаток врага. Мы захватили большие склады с продовольствием и многим другим, что нужно для войны и не только. Татары с турками предполагали держать оборону Перекопа не меньше года, запаслись.

А кормить такую армию, как турецкая — архисложная задача. Тем более, что к туркам присоединились еще и татары. А обоз хана был Минихом взят. Так что нахлебников в армии визиря более чем хватает. И снабжение имеет большое логистическое плечо. По морю так же сложно обеспечить хотя бы десять процентов снабжения.

— Пустите меня! — на немецком языке кричал…

— Ганс? — удивился я.

Странно было вовсе видеть доктора Шульца таким агрессивным, столь категорично настроенным прорваться ко мне.

— Пустить! — приказал я, накидывая на карты простынь.

Это не проявление недоверия к нашему доктору. Это порядок в делах, который должен быть у каждого. И вовсе пора уже вводить понятие уровня доступа к информации. Чтобы всё было в системе и никого не обижало, не оскорбляли недоверием.

— Я имею честь вызвать вас на дуэль! Смею напомнить, что я дворянин! — выкрикивал Ганс Шульц.

Твою же в маковку! Мало мне дуэлей? Впрочем, это не ссора с Салтыковым, здесь я постараюсь решить миром.

— Садись, мой друг, рассказывай, чем же я тебя оскорбил и обидел? — сказал я, указывая на лавку.

Вот так и получается, что решаются вопросы государственной важности, сложной войны. А тут влюбленный медик на дуэль вызывает. И в чем же дело?

— И она сказал тебе, что должна возлечь со мной и только после принять мое решение и быть уже с тобой? Что это такое требование ее хозяина? — усмехался я.

— Но вы же не можете! Это… это…

— Что это? Плохо? Так я и не собираюсь. Все… Иди, Ганс и работай. Мне сообщили, что у нас простуженных солдат прибавляется, — отмахнулся я.

— Но как же Аиша?

— Иди, Ганс со своей Аишей. Я изгоняю ее от себя. Ну хочешь ее себе в рабыни, так купи у меня. Серебряного рубля хвати. Или полушку, — меня забавляла ситуация.

Да и сам медик, видимо, понял, насколько нелепо выглядит. Так что осунулся и чуть ли не плачет. Под пулями не убоялся стоять, строгий и суровый за операционном столом. А тут. Вот правда же, что женщины — главная слабость каждого мужчины!

— Будете крестным отцом для Аиши? — неожиданно спросил Ганс.

— Что?

— Ну пастора лютеранского я не найду. А православные священники в армии есть, — сказал Ганс и покраснел.

— Разрешение архиерея нужно для Аиши, — задумчиво сказал я, но обнадежил Ганса. — Я решу это. И нельзя отказываться быть крестным отцом. Иди… Жених.

Вот же… Дед прислал ко мне соглядатая. А еще и ту, которая могла бы сильно осложнить мне жизнь. Красивая, чертовка! Как поправился, так избегать ее стал. Сорвусь же. Вот и пусть Шульц живет. А я порадуюсь. Порой очень приятно устраивать судьбы людей.

— Итак… что мы имеем? — сказал я, вновь начиная изучать карту.

— Ба-бах! — очередной прилет не заставил меня поморщиться.

— Бах-бах-бах! — началась канонада.

— Что? Решились? Не дадут и каверзу какую придумать, — сказал я.

Выстрелы не просто участились. Артиллерия врага заработала так, как никогда ранее. Значит решились на пробный штурм. Что ж… Крым уже наш, этот корабль в нужной гавани пришвартован. А свои территории мы всегда отстоим.

— Дежурный! Тревога! Всем быть готовым выступать! — выкрикнул я и стал сам собираться.