Прихожая была богато украшена, наполнена роскошными тканями, свисающими с небольших сводчатых потолков. Настенные бра были ярко освещены, а низко висящие канделябры были заполнены свечами. Эйден и Габриэлла сидели на возвышении на своих тронах, Джордж стоял позади них, шепча личную информацию о каждом вошедшем лидере.

Я стояла в стороне и безучастно смотрела на толпу. Позади меня стоял Брэндон — капитан стражи, которому было поручено дежурство.

У меня не было причин присутствовать, но, несмотря на мои желания, пролежать в постели остаток дня, Брэндон притащил меня сюда. Мне не нужно было быть здесь, я не хотела быть здесь. В поле, оцепеневшая от окружающего, апатичная к происходящим событиям. Усталость все еще висела у меня над головой, как густой туман, и я закрыла глаза.

Брэндон подтолкнул меня локтем.

— По крайней мере, притворись, что тебе интересно.

Мои глаза снова открылись, и я наблюдала за происходящим бесстрастным взглядом, равнодушная к неистовой энергии толпы.

Вошли лорды и леди Земель Смертных, об их прибытии объявил Джордж.

В Стране Смертных не было официальных короля и королевы, поскольку они были разделены на пять небольших государств, управляемых лордами. Их правительство было демократическим, как совершенно права по рождению, требующим, чтобы за каждого лорда проголосовал народ. Хотя Земли Смертных лежали вдоль границы Камбриэля, с таким же успехом они могли бы находиться в другом мире, учитывая их различия. Эйден поднялся со своего трона и коротко поприветствовал их, более напряженные дискуссии были отложены до саммита.

— Перестань ерзать. Все подумают, что тебе некомфортно, — приказал Брэндон.

Сегодня вечером я была одета в одно из тех прозрачных платьев, которые Эйден заставил меня надеть, когда планировал падение своего отца. Шелковое платье состояло из двух высоких разрезов для ног, которые были чуть выше моих бедер, и глубокого выреза, который доходил намного ниже моей груди.

Платье, которое позволило мне соответствовать своему титулу, хочу я того или нет.

Целью своей жизни Эйден сделал следить за тем, чтобы я выглядела здоровее к саммиту. Он не мог допустить, чтобы другие лидеры сомневались в его отношении к любовнице. После недели отдыха и бесконечного запаса пищи и воды мое тело медленно, но верно возвращалось к своему нормальному состоянию. Мешки у меня под глазами исчезли, и мое лицо больше не казалось осунувшимся.

Сильнее, но недостаточно сильна, чтобы сражаться. Если Эйден хотел продемонстрировать силу, пусть будет так. Я бы подыграла, хотя бы потому, что мысль о возвращении в подземелье была слишком мрачной, чтобы с ней можно было столкнуться.

Единственная сила была поверхностной и мимолетной, ее хватало только на то, чтобы создать иллюзию здорового и сияющего внешнего вида. Прямо под этим слоем жизненной силы лежали истощение, усталость. Рунные наручники горели на моих запястьях день и ночь, истощая мою энергию, мою магию, мою душу.

Однако никто не узнал бы об этом, и это было все, что имело значение для моего пленителя. Присутствующие оставались в неведении о моем статусе заключенной. Наручники с рунами на моих запястьях были скрыты объемными красными рукавами моего платья, скрывая тайну моей магии и предательства.

— Мне неудобно, Брэндон, — прошептала я через плечо. — Я ничего не могу с этим поделать. Наручники с рунами горят и зудят — они натирают мне кожу до крови.

— Я знаю, — вздохнул он у меня за спиной. — По крайней мере, железной цепи больше нет.

— Мне повезло, — передразнила я, опуская руки и сжимая пальцы на бедре, чтобы не зацепиться за наручники.

Энергия Брэндона за моей спиной изменилась, от него исходила аура радости, когда объявили имя лорда Хеншалла из первых стран. Брэндону всегда нравился лорд, высокий, долговязый мужчина со светло-каштановыми волосами и голубыми глазами. Насколько я знала, они были любовниками много лет.

Лорд подмигнул Брэндону, когда тот приблизился к королю.

— Добро пожаловать в Камбриэль, лорд Хеншолл, — поприветствовал Эйден. — Я очень благодарен за ваше присутствие на саммите, и я надеюсь, что мы сможем достичь договоренности до окончания этой встречи.

— Благодарю, Ваше Высочество. Вы можете рассчитывать на мою страну в вопросе поставок всего необходимого для закрытия портала. Если ваша страна в опасности — значит, все мы в опасности, — ответил лорд Хеншолл. — Это будет только вопросом времени.

— В самом деле, — промурлыкал Эйден.

— Их королевские высочества, король Базел и королева Марла из Нью-Хейзела, — прокричал глашатай, и лорд Хеншолл склонил голову, прощаясь.

Родители Габриэллы направились к проходу. Оливковый цвет лица короля и королевы сохранил золотистый загар — здоровый цвет лица, который мало кому из жителей Камбриэля удавалось поддерживать из-за недостатка солнечного света. Материнская улыбка простиралась от уха до уха, давая понять, что королева Нью-Хейзела вне себя от радости по поводу воссоединения со своей дочерью.

Выражение лица Габриэллы не отражало прежней радости.

Хотя Нью-Хейзел был самым безопасным местом на континенте, допускавшим любой образ жизни и религию, здесь мать и отец жили затворниками благодаря своей чрезмерной заботливости. Всю свою жизнь она стремилась оказаться вне досягаемости родителей, но в итоге оказалась с контролирующим мужем и одержимым Джорджем.

— Мои родственники, большое вам спасибо, что присоединились к нам. Я понимаю, что сейчас вы в безопасности от тьмы, но я благодарю вас за то, что вы присоединились к нам от имени своей дочери, — поприветствовал Эйден.