Страна Нью-Хейзел была свободна от тьмы в течение половины первой войны, благодаря своему значительному расстоянию, но это был только вопрос времени, когда она достигнет острова.

Королева Марла заговорила раньше своего мужа.

— Все, что угодно, лишь бы защитить мою драгоценную Габриэллу.

Габриэлла закатила глаза.

— Спасибо, мама, — поприветствовала она. — Очень приятно тебя видеть.

Тут мать нетерпеливо двинулась вперед, приготовившись двумя руками обнять дочь, но король схватил жену за руку и потянул ее в свою сторону, отступая вдвоем к своему двору. Глаза Габриэллы скользнули ко мне, и легкий смешок вырвался из ее горла, когда отец отчитывал ее мать.

Эйден оглядел зал, теперь заполненный придворными и представителями почти всех наций континента, и прикусил губу. Ожидалось появление еще одной страны, но было сомнительно, что Королевский двор Страны Фейри появится. Брэндон упомянул, что они не потрудились ни ответить на приглашение, ни дождаться возвращения посыльного, который отважился заглянуть туда.

Я сомневалась, что фейри это волнует.

Мой желудок сжался при этой мысли. Кто знает, какая судьба постигла посланника и от чьих рук. Спросит ли Верховный король Райкена или его брата? Был ли Райкен успешен в миссии, ради которой он покинул континент? У Эйдена не было возможности узнать правду, и риск отправки еще одного гонца был сочтен слишком опасным.

Движимая отчаянием, я пыталась дотянуться до него и позвать на помощь, но моя связь с Райкеном, казалось, иссякла и умерла. Я не чувствовала его, не могла ощутить. Наша связь была разорвана либо из-за рунных наручников на моем запястье, либо из-за рук моей пары.

Вполне возможно, что он чувствовал меня, а если и мог, то это только усугубляло ситуацию. Это означало, что наша связь работала в одном направлении, и, почувствовав мое отчаяние, мою неминуемую смерть, он предпочел ничего не предпринимать.

Эйден поднялся со своего трона и приветствовал зал улыбкой, вероятно, оставив надежду, что фейри прибудут.

— Спасибо всем вам за то, что пришли сюда для участия в саммите. Сегодня вечером состоится банкет, за которым последует бал. Завтра саммит состоится в зале святилища и…

Джордж прервал его.

— Верховный король Страны Фейри, — слова Джорджа прозвучали приглушенно, как будто тот, кто войдет следующим, не хотел, чтобы его объявляли.

Мое тело напряглось — была только одна причина, по которой верховный король фейри не хотел, чтобы о нем объявляли, и это было для поддержания элемента неожиданности, для того, чтобы застать врага врасплох.

Мои кулаки сжались по бокам. Я знала, кто это будет.

Затем они вошли. Процессия знакомых лиц. Один за другим.

Эулалия. Они вдвоем шли плечом к плечу, сохраняя ровный, устойчивый темп друг с другом. Темная кожа Эулалии отливала золотистым отливом, медовые глаза сияли и были полны жизни. Так ярко она никогда не выглядела, как будто провела несколько дней под солнцем. Счастливая.

Рядом шагал Финн. Его рыжие волосы блестели здоровым блеском, кожа загорелая и веснушчатая, губы приподняты в приветствии. Он выглядел таким счастливым, довольным.

Осуждающий взгляд Эулалии, встречается с моим, задерживаясь всего на мгновение, обводит мою фигуру, чтобы убедиться, что я настоящая. У меня перехватило дыхание, когда я встретила этот взгляд, и я могла бы поклясться, что в ее глазах промелькнуло облегчение.

Однако этот мимолетный взгляд, должно быть, мне почудился, потому что, прежде чем я осознала это, ее поведение полностью изменилось. Между нами упала стена, и выражение ее лица сменилось на полное безразличие. Она вздернула подбородок, и ее глаза скользнули к Эйдену.

Мной фактически пренебрегли. Она все еще ненавидела меня. За то, кем я была. За то, что я сделала.

Острая боль пронзила мою грудь из-за отсутствия заботы — из-за отсутствия беспокойства. Я ахнула от болезненных эмоций, которым каким-то образом удалось пробиться сквозь оцепенелую пустоту в моем сердце.

Матильда вошла следующей. Бедная маленькая провидица выглядела так, словно постарела на столетие, хотя хрупкое телосложение по-прежнему напоминало детское. Я нахмурилась, заметив Исадору без её сестры — Кэтрин.

Кэтрин всегда была рядом с ней.

Последний член их группы вошел следом за ними, вытягивая воздух из комнаты, когда занял свое место впереди и в центре.

Мой рот приоткрылся, и прерывистый вдох вырвался из моих легких, когда его запах врезался в меня так сильно, что у меня подкосились колени. Я неловко отшатнулась к Брэндону, затем быстро выпрямилась, превратив свое лицо во что-то невыразительное, бесстрастное.

Хотя его лицо было закрыто, наша связь ослабла, я узнала бы его где угодно только по запаху.