Да, если однажды всё уляжется, если придёт покой — пожалуй, можно будет подумать и об этом.

Только вот… сейчас — нельзя. Сейчас — совсем не время.

Если вдруг она и правда залетела, придётся избавляться.А это — боль, тяжесть, и риск. Мин И телом слаба. Одно только то, как она тащила его на себе через комнату, довело её до изнеможения. А если, не дай Небо, останется хвора на всю жизнь?

Конечно, даже болеющая красавица — как говорится, болезненная, как Си-цзы[1], всё равно прелестна…Но всё же — он хотел бы видеть её здоровой. Живой. Лёгкой на ноги, дерзкой на язык, сверкающей.

Если уж так случится, что она действительно носит под сердцем его дитя, то, пожалуй, можно будет подумать об уходе из столицы.Затаиться. Уехать в дальние края. Жить в тени, дать ей покой, а ребёнку — шанс родиться целым.

Хотя, если честно, куда это он собрался? У него ведь и здесь дел невпроворот. Мин И в его доме — не просто украшение, а ценный союзник. Умная, ловкая, с характером, да и в ласке она знает толк.Если совсем прижмёт — можно будет отправить её куда-нибудь в надёжное место. Только куда?

Весь путь до своего двора Цзи Боцзай брёл, хмурясь, выстраивая планы и пытаясь выбрать между здравым смыслом и… чем-то новым, мутным и тёплым, что всё чаще просачивалось в его мысли.

Уже у порога он спохватился:

Погоди… а с чего это всё вообще началось?

Почему я думаю о ней иначе, чем о прочих? Чем она лучше? Красивее? Умнее? Ну и что с того? В конце концов, она такая же, как и все — милая, удобная, заменимая.

Пешка.Одна из многих.

Но… почему тогда внутри так щемит, будто он сам себя пытается обмануть?

Покачав головой, Цзи Боцзай тихо выдохнул — похоже, Мин И совсем сбила его с толку. Вся логика, весь хладный рассудок — как рукой смыло.Хватит думать, хватит! Пусть сначала лекарь посмотрит — а там будет видно.

Он умылся, переоделся, лёг… внешне — спокоен. Внутри — буря.Но сон всё же взял своё.

А вот на следующее утро, только небо начало сереть, как беднягу Янь Сяо буквально волоком потащили в резиденцию Цзи Боцзая.

— Да погодите вы… — промямлил он, моргая сонными глазами, — господин Цзи, ну куда ж вы меня с утра пораньше… Что за болезнь такая, что не могла подождать до завтра?

— Никакой болезни, — отрезал Цзи Боцзай, — просто надо… посмотреть пульс на удачу. Спокойствия ради.

С выражением «ты это серьёзно?» Янь Сяо резко дёрнул рукав:

— Я вообще-то официальный придворный лекарь третьего ранга, а не бабка-знахарка. У меня в уезде табличка висит: «Без экстренных причин не беспокоить».

— А я другим не доверяю, — коротко бросил Цзи Боцзай, даже не оборачиваясь.

Ну спасибо, конечно, — хмыкнул Янь Сяо про себя и чуть не споткнулся о ступень.

Он еле поспевал за поспешными шагами своего благодетеля и, наконец, ввалился следом во внутренний дворик Лючжаоцзюнь — тот самый, где обитала Мин И.

Но вот тут случилось неожиданное.

Цзи Боцзай резко остановился у входа и повернулся к стоящей рядом тётушке:

— Пусть тётушка Сюнь покажет дорогу.А я… пока тут подожду.

Янь Сяо уставился на Цзи Боцзая, как на сумасшедшего:

— Ты что, не идёшь внутрь?

— У меня… другие дела, — отозвался тот, глядя в сторону.

— С утра пораньше? Какие, прости Небо, дела у тебя могут быть до рассвета? Что ты там — с петухами перекликаешься?

Цзи Боцзай помолчал. Потом медленно поднял ногу, будто собирался пинком втащить его внутрь.Янь Сяо моментально отпрянул, цепко вцепившись в шёлковую нить пульсовой диагностики и, не дожидаясь новых проявлений заботы, юркнул за тётушкой Сюнь в боковую комнату.

Мин И в это время была… почти в беспамятстве.тётушка Сюнь уже успела умыть её, заплести волосы, поправить воротник и подать воды, а она всё ещё сидела за ширмой и клевала носом, как воробей в дреме.Даже когда на её запястье аккуратно накрутили тонкую шёлковую нить — ни слова, ни жеста. Только лёгкий вздох.

Янь Сяо приложил палец к пульсовой линии, послушал — и скептически закатил глаза:

— Да тут, простите, жирок-то на здоровье набран. Спит, ест, пьёт — как хризантема на солнечной стороне. Чего он там носится, как курица без головы?

Тётушка Сюнь при этом всё сияла улыбкой, как весеннее солнце:

— Да это он, наш господин, просто очень за госпожу беспокоится.

Этот чёртов тип ещё и взаправду может о ком-то переживать? — Янь Сяо недоверчиво хмыкнул.Но стоило выйти во двор, как он застал Цзи Боцзая всё на том же месте, под свесом крыши, где тень была густая, а воздух — чуть влажный от утренней росы.Стоял неподвижно, будто ждал вестей с поля битвы.