— Гляди ты, — пробормотал Янь Сяо, — и в самом деле волнуется?

Он не торопясь подошёл, с видом знатока хлопнул друга по плечу:

— Сказал бы сразу, что у тебя всё по-настоящему, — и мы бы вчетвером поостереглись в разговорах-то. А то подкалываем, шутим… а ты тут чуть не седой стал.

Цзи Боцзай вздрогнул, обернулся с лёгким раздражением:

— Что по-настоящему?

— Да та, что внутри, — Янь Сяо кивнул на покои Мин И. — Судя по тому, как ты тут замер, весь в напряжении, как струна, не отрицай. Ты, братец, по уши. И если бы не я, так бы и стоял тут, как бедная вдова под дождём.

[1] Си-цзы (??) — другое имя Си Ши, одной из четырёх великих красавиц Древнего Китая. Жила в период Весен и Осеней (примерно V в. до н.э.) и была известна не только своей необычайной красотой, но и хрупким, болезненным видом, который воспринимался как особенно чарующий. Согласно легенде, даже когда Си-цзы мучилась от боли в груди и морщила брови, это только усиливало её привлекательность. Такой образ стал эталоном: «болезненная, как Си-цзы (????)» — значит, прекрасна даже в страдании.

Глава 45. Ещё не факт, кто у кого в руках

— Не понимаю, о чём ты, — буркнул Цзи Боцзай, отворачиваясь. — Просто рано проснулся. А тут ещё небо такое красивое — постоял, полюбовался. Совпало, вот и вышел проводить тебя.

— Вот как, — кивнул Янь Сяо, как будто поверил. — Ну тогда и мне, выходит, не о чем особенно говорить. С девушкой внутри всё в порядке, не беспокойся.

Цзи Боцзай сохранял бесстрастное выражение лица и молча шёл рядом, будто всё сказанное его нисколько не задело.

Янь Сяо краем глаза наблюдал за ним и мысленно считал шаги. Когда они прошли сквозь лунные врата к книжному павильону, всё случилось как по расписанию — Цзи Боцзай заговорил:

— Ты уверен, у неё нет никаких подозрительных симптомов?

Янь Сяо фыркнул, взглянув на алое зарево, озарившее восточный край неба, и сделал вид, что не понял:

— А ты о ком, собственно?

Ответа не последовало — только едва заметное движение пальцев, и вдруг воздух над головой Янь Сяо сделался плотным, будто его придавила невидимая ладонь.

— Ладно-ладно! — он поспешно поднял руки в знак капитуляции. — Не дразню больше. Всё у неё хорошо, в полном порядке.

Цзи Боцзай чуть дрогнул ресницами, взгляд стал чуть мягче:

— Вот как…

— А ты, гляжу, даже слегка разочарован, — усмехнулся Янь Сяо. — Что, ждал, что она при смерти? Хорошая ведь девочка, ну нельзя же желать ей хвори.

— Я ничего такого не желал, — отрезал Цзи Боцзай.

Утренний ветерок был прохладен. Он глубоко втянул в себя воздух, задержал, а потом медленно выдохнул:

— Я и вправду… ничего не ждал.

— Тогда пошли пить, — хлопнул его по плечу Янь Сяо. — Слышал, дело с ваном Пин почти закрыто. Внутренний двор скоро снова откроется. Разве не повод выпить за это?

Всё их братство, подвешенное между делами и бездельем, давно превратило застолья в главное развлечение. Цзи Боцзай и выпить мог, и компанию знал, так что за ним вечно держались самые щедрые столы.

Но сегодня он только отмахнулся:

— Не хочу. Нет настроения.

Янь Сяо так удивился, что рот сам собой раскрылся.

Цзи Боцзай и сам понимал, насколько это нелепо. Как может не быть настроения на веселье? Что вообще тогда остаётся в этой жизни?

Но вот ведь странное дело — ему сейчас куда интереснее было понять, если уж Мин И на самом деле здорова, то почему тогда она так брезгливо от него отшатнулась?

Сколько он ни крутил эту ситуацию в голове — всё равно выходило, что главный подозреваемый тут Сыту Лин.

Мин И, конечно, была особой практичной: где звенит серебро — туда и сердце. А Сыту Лин поднёс ей не абы что, а настоящий, редчайший любовный гу. При таких раскладах, кто знает, как сильно она теперь благодарна тому мальчишке? Да, у неё перед глазами вроде бы есть он, Цзи Боцзай, — и краше, и старше, и знатнее… Но кто мешает ей в душе теплее относиться к юному благодетелю?

Нет, он вовсе не из ревности… просто по здравому размышлению: Сыту Лин, едва ли не пацан, уже занял кресло сыска — явно не из числа наивных простачков. А Мин И, как ни крути, деревенская — легко увлечётся, легко обманется.

С этими невесёлыми мыслями Цзи Боцзай проводил Янь Сяо за ворота, постоял у боковой калитки, что-то решая, а затем позвал к себе Не Сю.

И вот, когда Мин И наконец распахнула глаза, первое, что она увидела — это своё отражение в медном зеркальце: волосы убраны в сложную причёску, вся усыпанная жемчугами и нефритами, макияж безупречен, в глазах слегка подведённая линия — ни дать ни взять настоящая госпожа.