— Ничего особенного, просто решил посмотреть на тебя, отродье. — Чернобог наоборот поднял подбородок выше, показательно открывая шею, — Или ты решил мне перечить?

— У тебя нет власти, Отрекшийся, мы встретились не в Лимбе… Тут ты не можешь использовать все свои силы… Ты вообще не можешь их использовать, ты скован Законом! — С каждым словом голос демонического графа становился все грубее и в конце уже напоминал звук резца, ползущего по стеклу.

— Ты, конечно же, прав, Декарабия. Только я и не собирался вмешиваться. Мне пока рано растворяться во Тьме… Но по тому же Закону, о котором ты вспомнил, я могу помогать своим избранникам. И этот юноша — один из них. Весь их род благословлён моим сыном. И я как отец, не могу оставить детей своего сына, моих внуков. Где-то внутри каждого из них все же скрыта капля моей крови. — Пожал плечами Чернобог, и зерно силы, испускающие теплые потоки энергий, влетело ко мне в грудь. По телу прокатилась волна теплой энергии, разливаясь от ядра по всем конечностям, даря облегчение и новые силы… Странным было то, что эта энергия была от «светлых» стихий…

«Матвей, это твой дед. Я стою рядом с тобой. Пусть ты и не видишь меня, но слышать можешь. Времени на долгие разговоры нет, так что просто запоминай и сделай все так, как я скажу…» — Раздался в моей голове голос князя Боярского.

Пока я слушал его, Чернобог и Декарабия продолжали свой разговор.

— И что теперь? — Усмехнулся Декарабия, делая полшага назад и принимая защитную стойку, — Ты веришь, что такие крохи силы способны ему помочь победить меня?! Ты совсем отупел за прошедшие тысячелетия с этими смертными, Повеливающий Тьмой и Смертью?!

Чернобог перевел взгляд в небо, пару секунд он молчал, потом выдохнул и снова упер взгляд черных глаз в Декарабию:

— Как же давно я не слышал этого титула… Что же, я тебе отвечу, разжую, как младенцу, тем более, ты совсем скоро все поймёшь… — Чернобог стал медленно приближаться ко мне, все еще слушающему инструкцию от князя Боярского, и на каждый его новый шаг, Декарабия делал шаг назад, стараясь сохранить дистанцию, — Краткий экскурс в историю: первыми вестниками нашей Воли в этом мире стали шаманы. Потом уже появились жрецы культов, монахи, эмиссары и другие… Но именно шаманам мы даровали один интересный фокус… Призыв предков. Возможность призвать душу из своего рода, если она не ушла на перерождение. Мы не давали имя этому навыку, но смертные на Востоке придумали этому свое название. Онгон — дух предка, приходящий в тело шамана на помощь своему потомку. И знаешь, что самое интересное, у этого мальца как раз есть подходящий предок… А для использования подобного фокуса нужна все одна единственная малость — мое дозволение. И добавлю немного из курса законов миропорядка: раз ты воплотился в теле одного из смертных, рожденных в этом мире, а я вижу, что это именно так, то и твои силы здесь довольно крепко ограничены рамками смертных, как бы ты не хотел, чтобы это выглядело иначе.

Чернобог щелкнул пальцами, и рядом со мной появился князь Боярский.

Игорь Никитич улыбнулся мне во все тридцать два белоснежных и перевел взгляд на демона.

— Читай, Матвей. — Только и сказал он.

— Великий предок мой Никиты сын Игорь, предок по отцовской стороне. Прошу вас, молю вас, слова мои услышьте — внемлите, будьте так великодушны, будьте так добры, придите — спуститесь, в мои руки свои руки вложите, в мое дыхание свое дыхание вдохните, тело мое займите, род защитите и врага моего сразите и поддержите меня во всех делах и начинаниях моих! — Повторил я все слова, что мне только что нашептал князь Боярский, и начертил перед собой руну рода.

Князь повернулся к Чернобогу. Тот кивнул со своим привычным холодно-отстраненным выражением лица:

— Дозволяю.

Одно единственное слово Главы Темного Пантеона прозвучало словно раскат грома. Мгновение, и уже я стою рядом с Чернобогом и смотрю на свое собственное тело со стороны. И я вижу два лица — свое собственное и словно призрачное, едва заметное, лицо Игоря Никитича Боярского… Я — он понимает одну руку, вторую, совершает несколько гимнастических движений из армейского комплекса разминки и переводит взгляд на демона:

— Ну, что, страхолюдина, готов взглянуть в глаза своему страху?

Усмешка на моем лице повторяет усмешку призрачного лица князя Боярского. Мое тело стояло по другому, держалось по другому, даже привычный голос звучал иначе… Словно пытаясь подстроиться под душу князя…

Со свободной руки Декарабии сорвалось уже привычное черное копье, но разбилось об щит тьмы, моментально возникший перед князем. Ни слова, ни жеста — чистая техника Воли. Мне до такого уровня построения арканов было еще ой как далеко…

Следующие три копья атаковали князя с различных сторон, но и там их встречали новые щиты. Декарабия зарычал словно зверь, и из его сферы вырвался поток фиолетового огня. Ответ князя был сложен, но безумно быстр. Первым шагом он укрыл защитными куполами каждого человека, лежащего на песке, а вторым выпустил огромное серое покрывало и «укутал» странное пламя в него, словно завернул в газету. Покрывало сжалось до толщины струны и просто растаяло в воздухе, не оставив ни единого следа…

— Ладно… Пора заканчивать с фокусами. — Прорычал демон, с уголка рта которого закапала противная желтая слюна.

Декарабия оторвался от земли, начав парить в воздухе. Он сложил ступни к паху, выставив острые колени в разные стороны, такое же положение приняли и руки. При этом голова демонического графа повернулась на сто восемьдесят градусов по вертикали, с таким противным хрустом, что мне стало тошно даже в форме духа…

Нижняя пара рогов, уходящих под подбородок чудовища, теперь смотрела в небо, и перед нам повисла пятиконечная звезда, сложившаяся из демонической твари.

— Мои дети есть продолжение меня самого, и сражаясь с ними, ты сражаешься со мной. — Проскрипел голос демона и издал пронзительный вопль, разнесшийся по всей Куршской Косе.