И Аристарх дал. И заботился о мальчике, как о своем родном внуке, хоть и понимал, что доношенные дети на седьмом месяце после свадьбы не рождаются… Император, разумеется, был в курсе, что родился байстрюк княжича Боярского, но дозволил тому жить. Когда Аристарх получил об этом сообщение, он даже как-то слегка выдохнул… Не хотел он брать на свою душу такой грех… Да и привязался он к мальцу довольно быстро…

Шли годы, Елизавета пообжилась, перестала ходить по дому бледной тенью и даже как-то расцвела… Спустя десять лет Аристарх Прохорович в собственной гостиной видел женщину благородного происхождения. С идеально прямой спиной, расправленными плечами, в строгом белом платье и тонкой черной лентой, завязанной бантом на лебединой шее, сцепив тонкие музыкальные пальчики в замок, гордо поднятым подбородком, Елизавета расхаживала, стараясь восстановить дыхание. Каблуки бежевых туфель гулко стучали по паркетной доске. Из высокой прически, собранной двумя прямыми шпильками, выбились пара прядей золотистых волос, но бывшая Долгорукова не сразу это увидела. Наконец заметив, она подошла к большому овальному зеркалу в оправе из темного дерева и начала поправлять испортившуюся прическу.

— Что за шум, а драки нет? — Спросил Аристарх, сходя с последней ступеньки лестницы.

— Прошу прощения, Аристарх Прохорович, что отвлекла вас. Я пыталась…заниматься с…с…с…Матвеем. — Елизавета так и не смогла отпустить прошлое.

К Матвею, собственному сыну, она относилась максимально холодно и отстранено… Даже обращалась к нему «Матвей» или говорила о нем как «этот мальчик»… Аристарх ни разу за десять лет не слышал из ее уст такое простое и короткое слово: сын… Аристарх уже отметил для себя, что, до момента пробуждения источника, Матвей ее особо и не интересовал. Она даже отдала его кормилице сразу после рождения…

— Да, чего уж там, дочка. Зачем внука ругаешь? — Улыбнулся Аристарх, опускаясь на диван перед камином.

— Я старалась его научить контролировать свои собственные силы. А он просто не способен к обучению. Бездарь… Такой позор… — Начала тут же причитать Елизавета, но Аристарх ее тут же перебил.

— Елизавета, а ты чего хочешь от него?

Молодая женщина замерла на месте, остановившись на середине фразы. Она повернулась к главе Волковых с удивленными глазами.

— Как чего хочу? Я хочу, чтобы он стал сильным, образованным, дисциплинированным и достойным подданным империи… Чтобы он… — Елизавета снова начала распыляться, но Аристарх снова прервал ее.

— Елизавета, я все понимаю. Но ты не права, уж прости. Постой! Не прерывай меня, пожалуйста, я договорю. — Аристарх поднял руку, увидев что Елизавета набрала воздух, чтобы возмутиться, — Во-первых, я знаю, что любого Одаренного с запечатанным Источником очень сильно задевает, что они не способны воспользоваться своими силами. Каждый из вас считает себя ущербным и обделенным, по сравнению с остальными, кто может использовать свои силы, которые получены от рождения… Сознательно или подсознательно, без разницы. Это факт. И то, что ты требуешь от Матвея полноценный контроль своего Дара в десятилетнем возрасте, это только подтверждает… Лиза, он не гений — Одаренный, проснувшийся до семи лет, он — простой мальчишка, растущий в семейном поместье, да, он — Одаренный, и его развитие идет по самым базовым срокам, может быть, с небольшим опережением. Учиться Контролю мальчишки начинают с шестнадцати — семнадцати лет, девушки чуть раньше — с пятнадцати. Как минимум, еще несколько лет должно пройти, прежде чем он сможет начать свое обучение… Во-вторых, ты не можешь вечно относиться к собственному сыну так, словно он — чужой для тебя человек. Я понимаю, что в нем заключены все твои эмоции о не самых приятных воспоминаниях, но Матвей в этом не виноват. Он просто ребенок. Это не он тебя положил под Боярского, которого опоили наркотой. И пусть твой дед не будет за это отвечать перед императором, потому что никто не может подтвердить его причастность к заговору, и из доказательств у нас только твои слова, и ты сама была не в себе после того, как…после тех событий, но сейчас ты живешь у нас, ты свободна и больше не подчиняешься Долгоруковым. Ты — Волкова. Уже больше десяти лет. Пора бы уже к этому привыкнуть. И, наконец, Матвей растет и воспитывается Волковыми, он — Волков, и вырастет Волковым, не нужно видеть в нем Боярского, пусть и есть значительное внешнее сходство…

Елизавета хотела начать отвечать Аристарху Прохоровичу, но в последний момент из нее словно выдернули это стержень, и она опустилась в кресло напротив главы рода, закрыв лицо руками, заплакала. Пару минут Аристарх сидел молча, давая молодой женщине выпустить свои накопившиеся эмоции, после чего достал чистый носовой платок из кармана и передал ей. Елизавета вытерла покрасневшие глаза, снова села прямо, расправив плечи, словно проглотила черенок от лопаты.

— Я…не могу… не могу перестать видеть этот кошмар, Аристарх Прохорович. Каждый раз, как я вижу этого мальчика, я вспоминаю. И понимаю, что мой собственный дед, глава моего рода, сделал со мной, просто потому что я — «ноль»… И ему за это ничего и никогда не будет!- Новый поток слез ручьями полился из ее глаз, и Елизавета снова спряталась за платком.

— Я понимаю, Елизавета, но нужно бороться со своими демонами. А про то, что ему ничего не будет… Боги всех нас рассудят. Рано или поздно. Ладно, ступай к себе, я пока Матвея найду. — Кивнул он и поднялся с дивана.

Волков покинул гостиную и вышел на улицу, закрыв за собой входную дверь дома. Призвав собственный источник, он обратился к самой сильной своей стихии — Ветру.

— Умбра-раиис-теребера-доро.– Тихо и спокойно прошептал Волков, и от него во все направления разошлась волна легкого осеннего ветерка.

Аркан «Шепот ветров» помогал слышать на гораздо больших расстояниях, чем позволял обычный человеческий слух. Чувствительность слуха Одаренного, применявшего этот аркан, возрастала в геометрической прогрессии, в зависимости от его Ранга. Волков пыл Мастером, что позволяло ему слышать все в радиусе почти трех сотен метров. При активном аркане он мог спокойно слушать шепот двух собеседников, которые старались не афишировать свой диалог. Этот аркан не раз помогал ему в оперативной работе, когда они с Кобылиным осуществляли наружную слежку за объектами…

А теперь он с помощью Аркана искал собственного внука… Проследив в этом смешную составляющую, что ранее Волков подслушивал так преступников, а теперь своих родичей, Аристарх усмехнулся сам себе. Было в этом что-то… забавное…

Прошла пара секунд, пока Аристарх привык в потоку усилившихся в разы звуков. Тут было все: мощные удары теста об столешницу на кухне Марфы Петровны, тихий женский плач, чередующийся со всхлипами из спальни Александра и Елизаветы на втором этаже усадьбы, рассекающий воздух свист косы Гаврилы, что сейчас орудовал инструментом с другой стороны поместья, шелест травы и листьев под легким ветерком, звук быстро бегущей воды из мелкого ручья на границе его земли… И тихий детский плач из-за прикрытых дверей сарая, в котором Гаврила хранил свой инструмент…