— Полезное… — Лера пошевелила ногой. Кажется или болит меньше? Может, при недостатке кислорода тело теряет чувствительность? — Полезное… Ну, к примеру, сублимация. Ее тоже проводят с откачкой воздуха.

На лице Шона мелькнула тень интереса.

— Что за сублимация?

— Не хочу ничего знать! Молчи! — Дилан наставил на Леру палец. — Это даже звучит ужасно.

Лера пожала плечами. Ну, нет так нет. А вот узнал бы как напитки сублимированные делать, так небось сразу побежал бы патентовать. Тем более он «водник», заморозка — его сфера.

— Заморозка!

Она так резко дернулась вперед, что ступню словно насквозь проткнули раскаленным прутом, и Алли проснулась, захныкала.

— Дилан, — со стоном, едва сдерживаясь, чтобы не заорать от боли, выдавила Лера. — Ты можешь заморозить воду? Пожалуйста, скажи, что можешь! Вас ведь учили хоть чему-то?!

Дилан молчал, глядя на нее широко раскрытыми глазами, и опять за него ответил Шон:

— Вэлэри, нас всех учили только тому, что пригодится сейчас, на практике. Сама подумай, на полях воду морозить…

— Зачем? — перебил его Дилан. — Для чего тебе лед?

— Загнать воду между плитой и стеной… — Лера скрипнула зубами и покосилась на ногу. Ей богу, будто кусок мяса выдрали. — Загнать и заморозить… Лед расширится… Вдруг хватит, чтобы сдвинуть ворота. Хотя бы немного… Можешь?

Сбоку шумно сопела «гренадерша», Шон щурился, задумчиво поглядывая на Дилана, а тот все медлил.

Эсса не выдержала первой:

— Так можешь или нет?!

Дилан сверкнул на нее злым взглядом:

— Нет!

Лера длинно выдохнула, но тянущая пустота в груди тут же заставила хватануть воздух ртом.

Эсса и «гренадерша» принялись терзать Дилана и Шона, требуя вспомнить все, чему их научили. Парни вяло отбивались. И те и другие впустую тратили последнюю энергию — смотреть на них было тошно.

Прикрыв глаза, Лера попыталась абстрагироваться от боли и определить насколько восстановился резерв. Кажется, на одно заклинание хватит. На слабенькое… А Маркус так ярко «светится», мог бы вышибить все артефакты и воздуховоды к чертовой бабушке. Мелькнула мысль похлопать его по щекам, чтобы привести в чувство, но страшно было, что так она сделает лишь хуже. И без того у него рана на затылке.

Ругань быстро смолкла — надолго сил эссы и «гренадерши» не хватило. В тишине стало слышно, как часто и хрипло все дышат. И младенец затих. Зато теперь подвывал кто-то из женщин — тонкий голос был похож на голос худенькой.

Лера сглотнула. Кровь пульсировала в висках частыми толчками, в глазах то мутнело, то вдруг становилось так светло и четко, будто кто-то игрался с фокусом объектива. Если ждать дольше, то даже произнести заклинание будет трудно.

Она подгребла зерна, уложила Алли поудобней и встала, шепотом чертыхаясь, чтобы не стонать от боли. Голова закружилась, пришлось наклониться и пережидать.

— Ты куда? — мрачно спросил Дилан.

Лера не разгибаясь, протянула к нему руку:

— К решетке… Помоги дойти. Ударю «воздушным кулаком».

— У тебя и сил-то нет.

— Сколько есть…

— Я помогу! — «Гренадерша» завозилась, перекладывая своих детей.

— Я сам.

Дилан начал было вставать, но его придержал Шон:

— Постой! «Воздушный кулак» — это ведь боевое заклинание, их начинают в конце первого курса учить…

— Я от Маркуса слышала, — прервала его Лера. — Дилан, быстрее! Тяжело стоять.

Даже говорить было тяжело, тошнота подкатывала с каждым словом.

Дилан вскочил, нырнул ей под руку и обхватил за талию, однако с места не двинулся.

— Ты всего лишь слышала. Если ошибешься…

— Не ошибусь. Оно короткое… И времени нет. — Лера посмотрела на Маркуса, на Алли, встретилась с полным надежды взглядом «гренадерши» и тихо добавила: — Все здесь из-за меня. Если бы не горки, купались бы в основной долине…

— Ага! — фыркнул Дилан. — Сразу бы смерчу на закуску попали. Чего мучиться-то? — Он повел ее к стене, придерживая так, чтобы ей не приходилось опираться на раненую ногу. — Нет, ты подумай, — забубнил над ухом, — мы живы, остальные убежали к студентам и магам. А там, на озерах… Что-то я не припомню там хороших укрытий.

— Ладно, ладно, убедил. — Лера слабо улыбнулась.

Они остановились у первой решетки. Рядом с ней сидел служитель, запрокинув голову и дыша столь напряженно и неистово, что на шее его проступили вены. Взгляд же его, напротив, был безразличен и тускл. Он будто сдался, будто уже поставил на всех крест.

Лера перешла на магзрение. Дилан «светился» синим, аура служителя выглядела как у неодаренного — видимо, потратил всю силу на попытки открыть ворота, — ее же собственная едва переливалась холодом по самой кромке… Ладно, сколько есть… Лишь бы вообще вспомнить этот «кулак».