— Мой господин, вы не думаете, что такой подход может быть опасен? — Шарлотта нахмурила брови, выражая свои опасения. — Люди могут использовать обман, чтобы получить гражданство.

Я признал ее опасения, но остался уверенным.

— Я знаю, и я не собираюсь вводить строгие меры с самого начала. Регистрация новорожденных относительно проста, но взрослым придется предоставить надежные доказательства для подтверждения своего гражданства. Они могут полагаться на соседей, друзей или доверенные источники.

Шарлотта все еще выражала сомнения.

— Мне кажется, что это все еще рискованно, милорд.

Я нахожусь в поддерживающем расположении духа и улыбаюсь Шарлотте:

— И вот, Шарлотта, ты вступаешь в игру. Если окажется, что кто-то приобрел гражданство обманным путем, мы можем легко лишить его этого статуса.

— Но, мой господин, в нашем королевстве тысячи людей, и расследовать всех с помощью агентов «Красного дракона» было бы чрезвычайно неудобно, — делает замечание Шарлотта.

Моя улыбка расширяется.

— Кто сказал, что нужно расследовать каждого индивида по отдельности? Вместо этого мы можем разрушить слух о том, что иностранцы фальсифицируют свои прошлые, чтобы стать гражданами и пользоваться теми же привилегиями.

Это вызовет напряжение среди самих граждан, заставив их обвинять друг друга из-за обиды или зависти. Фактически, мы будем использовать гражданина против гражданина.

— Это… довольно ужасный поступок. — Беспокойство мелькает на лице женщины, когда она размышляет о моем плане. — Но, полагаю, это не так уж неожиданно с вашей стороны.

Моя гордость проявляется в ответе:

— В самом деле! Именно моя способность мышления нестандартно и использование нетрадиционных методов выделяют меня.

Ее голос становится шепотом:

— На самом деле это не было чем-то необычным, и я вовсе не собиралась считать это комплиментом, — прошептала она.

— Ты что-то сказала, моя прекрасная горничная? — Я лукаво улыбаюсь.

— Н-нет, мой господин, — ответила Шарлотта.

— Ладно, ладно, хватит болтовни. Мы еще не закончили с этой темой.

Жанна обратилась ко мне.

— Сколько зданий ты собираешься построить на этот раз?

Она смотрит на меня с пониманием. У меня есть опыт изгибания правил, когда речь идет о чем-то важном.

— Ни одного, — ответил я горда, отвергая идею. — Просто добавьте пристройку к ратуше в каждом городе. Это расширение будет функционировать как специализированный офис для регистрации рождений и выдачи свидетельств. Они уже удобно расположены в крупных городах или региональных столицах, обеспечивая легкий доступ.

Глаза Жанны расширяются от удивления, ее брови слегка нахмуриваются, пока она пытается осмыслить неожиданный ответ.

— Подождите, это все? — восклицает она. Ее голос выражает ее потрясение. — Никаких грандиозных архитектурных проектов или величественных сооружений? Просто пристройка к уже существующим ратушам?

Ухмыляюсь, наслаждаясь ее реакцией.

— Да, Жанна. Иногда нам нужно быть простыми, чтобы достичь цели. Используя уже существующую инфраструктуру, мы можем минимизировать затраты и максимизировать эффективность. Это важно, поэтому к моменту начала работ все должно быть выполнено быстро.

Как человек, отвечающий за финансы этого королевства, Жанн чувствует радость от моего решения.

На следующий день черная карета, украшенная замысловатыми золотыми вставками, ждала меня за воротами дворца.

Кучер экипажа умело управлял лошадьми, подгоняя их легким движением поводьев. Величественные животные, чьи лоснящиеся шкуры сверкали в лучах утреннего солнца, привели карету в движение.

На улицах города кипела жизнь: торговцы устанавливали свои прилавки, пешеходы спешили по своим повседневным делам, а экипажи петляли в лабиринте оживленного движения.

Я выглянул в окно, наблюдая за оживленным гобеленом своей столицы. Стук копыт наполнил воздух, когда экипаж проезжал по оживленным улицам.

Пешеходы, одетые в множество ярких одежд, почтительно расступались при приближении экипажа. Уличные торговцы на мгновение остановились, чтобы понаблюдать за проходящей мимо элегантной процессией, их любопытные глаза провожали черную карету, украшенную королевским гербом.

По мере того, как вагон удалялся все дальше от центра города на юг, шум и суматоха постепенно стихали. Здания из высоких превратились в причудливые домики и зеленые поля. Шумный городской пейзаж уступил место более безмятежному и идиллическому пейзажу.