Набрав номер с визитки, я поднёс магофон к уху. Долгие гудки сменились тишиной. Я набрал ещё раз — результат тот же.

— Не отвечает, — сообщил я, отложив устройство. — Придётся нанести ему личный визит.

— Может, он на задании, — предположила Полина, аккуратно счищая крем с верхней губы. — Журналисты ведут не самый предсказуемый образ жизни.

— Или избегает общения, — задумчиво произнесла Василиса. — Учитывая его интерес к пропавшим студентам, это может быть опасной темой.

Я кивнул, разделяя её опасения. Если наши предположения верны и за исчезновениями стоит кто-то влиятельный, вряд ли такому человеку понравится излишнее любопытство акулы пера.

Расплатившись, мы направились по указанному адресу. Путь занял около получаса. Район, который указал в визитной карточке Правдолюбов, оказался вполне приличным: ухоженные улицы, пятиэтажные дома из красного кирпича, небольшие аккуратные скверы. Ничего роскошного, но и не трущобы.

Его дом выделялся винтовой чугунной лестницей, ведущей на второй этаж снаружи. Поднявшись по ступеням, мы оказались перед дверью с номером 12.

Я постучал в дверь трижды и, не дождавшись ответа, толкнул её — она неожиданно легко поддалась. Первое, что бросилось в глаза — разбросанные бумаги и опрокинутый стул в прихожей. В нос ударил характерный запах горелого металла и дешёвого одеколона, смешанный с потом.

Все продуманные мной слова застряли в горле, когда я сделал два шага и застыл в дверном проёме гостиной. Мои брови поползли вверх, а рука всё ещё зависла в воздухе в приветственном жесте.

В центре комнаты, привязанный к стулу клейкой лентой, сидел молодой мужчина в рубашке с закатанными рукавами. Его лицо было покрыто синяками, а из разбитой губы сочилась кровь. Вокруг него стояли трое крепко сложенных громил в тёмной одежде. Один из них, крупный лысый детина с перстнями на пальцах, застыл с раскалённым паяльником в руке, который он только что поднёс к паху пленника.

Воцарилась абсолютная тишина. Лысый в удивлении смотрел на меня, а паяльник в руке начал опасно крениться. Двое других повернулись ко мне с выражением такого искреннего изумления, что в другой ситуации это выглядело бы комично. Один из них непроизвольно уронил пачку сигарет.

Пленник поднял затёкшее лицо и посмотрел на меня так, словно увидел привидение — его челюсть медленно отвисла. Кровь отлила от его и без того бледного лица, и он прохрипел:

— Прошка?! Кузен?!

— Да-да, узнаю брата Колю, — механически ответил, оценивая ситуацию.

Три крепких громилы против избитого пленника, мои люди в коридоре, девушки за спиной. Паяльник в руке лысого громилы опасно приблизился к самому уязвимому месту моего предполагаемого родственника.

— Какого чёрта? — выдавил лысый, одним глазом кося на товарища. — Ты же сказал, что закрыл дверь!

— Нет, это ты должен был проверить! — огрызнулся второй, приземистый бандит с шрамом через бровь.

— Заткнитесь оба, — прошипел третий, его рука уже потянулась к поясу, где имелась кобура.

Позади меня я услышал тихий шорох — Федот и Гаврила без лишних слов заняли позиции у дверного проёма, прикрывая выход и готовясь к драке.

Скорость атаки дала преимущество. Лысый верзила с паяльником не успел среагировать — моя рука метнулась к его запястью, выворачивая его под неестественным углом. Взвыв, тот практически встал на цыпочки, за что тут же поплатился, получив подсечку и с грохотом опрокинувшись на спину.

Раскалённый инструмент полетел на пол, но я подхватил его в воздухе и, сократив дистанцию, всадил раскалённое жало паяльника прямо в тыльную сторону ладони второго противника, уже сомкнувшейся на рукояти пистолета.

Оружие выпало из обожжённых пальцев, и громила отшатнулся, прижимая раненую руку к груди. Лицо его побелело от шока и боли, но крика я не услышал. Точнее, за пеленой боевого транса просто не обратил на него внимания.

Многострадальный паяльник упал на пол, шипя от контакта с ковром.

Одним плавным движением выхватив из ножен на поясе меч, я трансформировал его в увесистую дубинку с утолщением на конце.

Двое оставшихся противников оценили ситуацию. Лысый корчился на полу, держась за вывернутое запястье, обожжённый громила отступал к стене, баюкая раненую руку. Третий, рыжий с родинкой на щеке, бросил быстрый взгляд на своих товарищей, затем на меня с дубинкой, и принял самое разумное решение — рванул к выходу.

— Куда так торопишься? — я сделал обманное движение, будто собираюсь его преследовать.