Когда она подавала нам кофе, то наклонилась и бросила на меня призывный взгляд, будто приглашая заглянуть в её декольте. Сергей с радостью принял приглашение, а я сдержался и только сказал:

— Спасибо.

— Если понадобится что-то ещё, только скажите, — с улыбкой ответила девушка и направилась к своему рабочему месту.

Мы с братом выпили кофе, поболтали ни о чём, а нас всё не приглашали. Анна всё время говорила, что он пока занят, но я подозревал, что это всё специально, лишь бы заставить меня понервничать.

Снова убеждаюсь в том, что руководство Конгрегации — мелочные негодяи.

Прошло три часа, прежде чем на столе у Анны зазвонил телефон. Она взяла трубку и сказала:

— Слушаю, господин. Да, здесь. Хорошо, — положив трубку, она сообщила:

— Проходите, Артур Олегович вас ожидает.

— Пойдём, — я встал, и мы с Сергеем направились в кабинет, расположенный за двойными позолоченными дверьми.

Великий магистр оказался невысоким и лысым мужчиной с улыбкой доброго старичка из сказок. Если бы я был обычным человеком, то никогда бы не воспринял его как угрозу. Но будучи провидцем, я видел, насколько сильна его аура, и понимал, что с этим человеком лучше держать ухо востро.

— Здравствуйте, Артур Олегович, — сказал я.

— Здрасьте, — негромко произнёс Сергей.

— Здравствуйте, барон Зорин. Здравствуй, Серёжа, — великий магистр не стал скрывать, что ему известно имя моего брата. — Присаживайтесь.

Пока мы садились в кресла, глава Конгрегации внимательно присматривался к Сергею. Наверняка он сразу разглядел следы проклятия и, возможно, видел даже больше Кретова. Судя по ауре, ранг у него гораздо выше.

— Итак, чем могу помочь? — сложив руки перед собой, спросил он.

— Думаю, вы и сами видите, — я кивнул на брата. — Необходимо, чтобы его осмотрели специалисты по проклятиям.

— Да-да, в его случае это и правда необходимо. Только, видите ли, они очень занятые люди. Люди, которые не состоят в Конгрегации, могут ждать приёма месяцами.

Игра началась. Великий магистр сделал первый выпад, и теперь мне предстоит его парировать.

— Понимаю, — кивнул я. — Но дело в том, что проклятие, вероятно, вызвано могущественным тёмным артефактом. Я говорил о нём по телефону.

— Причина вряд ли имеет значение.

— Имеет. Артефакт невероятно силён и связан с неким очень сильным эфирным существом… — сказал я и бросил взгляд на Сергея.

Ничего не поделаешь, придётся всё рассказать. В конце концов, он тоже имеет право знать.

Я рассказал Артуру Олеговичу об эфирном отражении существа, которое увидел с помощью фокуса. Сергей при этих словах посмотрел на меня исподлобья. Злился, но судя по взгляду, понимал, зачем я соврал в прошлый раз.

Затем рассказал про свои приключения в подземелье и то, как нашёл кулон.

— Его структура невероятно мощная. Конгрегация обязана с этим разобраться, — закончил я.

Великий магистр задумчиво наморщил лоб и постучал пальцами по столешнице.

— Хорошо, — обронил он. — Можете показать этот кулон?

— Конечно, — кивнул я и собрался было призвать Оскара, как раздался звонок моего телефона.

Я бросил взгляд на экран — это был Кретов.

— Один момент, — сказал я и ответил на звонок. — Алло?

— Ты ещё в Конгрегации? — спросил Дмитрий.

— К сожалению. Что-то срочное?

— Как тебе сказать. Кровь в подвале Лужкова оказалась свиной, нам придётся его отпустить. Хотя мне всё равно кажется, что с ним что-то нечисто… Ладно, я звоню по другому поводу. Благодаря Полине у нас появился ещё один подозреваемый…

— Понял. Скоро перезвоню, — сказал я и сбросил звонок.

Вот чёрт, выходит, алхимик невиновен? А я уж начал думать, что мы скоро раскроем дело… Но Полина, кажется, нашла ещё какую-то ниточку. Новый подозреваемый.

— Григорий Александрович, у меня мало времени, — сведя брови, произнёс великий магистр.

Я молча убрал телефон в карман и мысленно призвал Оскара. Он появился прямо на столе великого магистра в облике феникса и картинно поклонился.

— Чем могу помочь, хозяин?

— Принеси тот клык, что мы отыскали вчера.

— Хорошо, — фамильяр кивнул, исчез и через несколько мгновений появился снова, держа кулон в лапе.

Как только это произошло, Сергей вдруг закричал. Мы с великим магистром, не сговариваясь, подскочили со своих мест. А мой брат орал и корчился так, будто его сжигают заживо, а между ним и кулоном вырос лиловый эфирный поток, пульсирующий, как пуповина.